Немецкие мемуары о битве за Тихвин. Альфред Руббель - командир танка, Часть 3

Читать Часть 2 - предыдущую часть интервью

Журналистка: Что вас больше всего задерживало летом 1941-го года?

 

Альфред Руббель: Местность. У русских не было обороны как системы. Поэтому возникает вопрос, начал ли Гитлер превентивную войну, и хотели ли русские напасть на Европу. В тот момент времени, когда мы занимали пограничные посты, когда мы перешли через Неман, там просто ничего не было. Оборона началась на линии Сталина. Мы просто ничего не нашли, по крайней мере там, где мы были. Русские к немецкому нападению были недостаточно подготовлены, иначе это с самого начала было бы гораздо тяжелее. Мы бы не дошли так быстро до Минска от Белостока, за пару дней, если бы там была организованная оборона.

 

Журналистка: Что мешало на местности, дожди?

Альфред Руббель: Лето было сухим, период, как это называется, pasputiza, я забыл это слово, был уже на Украине. Там этот чернозем, летом он твердый, как асфальт, а если прошел дождь, то танки по нему еще проходили, но колесные машины за нами пройти не могли. Лето было относительно сухим, пока не началась осень. Это был второй противник, не русская армия, а русская погода и русская территория. Это были самые большие трудности.

 

Журналистка: Вы участвовали в боях под Смоленском? Насколько тяжелые были бои?

Альфред Руббель: Там был котел, успешный. Было большое наступление на. Оборона была не организована. Русская армия бежала до Минска, только у Смоленска оборона начала уплотняться. Оборона была плохо организована, сначала на местности не было никаких инженерных противотанковых заграждений, не было противотанковых рвов, ничего. Они все позже появились.

 

Журналистка: Вы встречались с танком КВ-2?

Альфред Руббель: Да, я его видел. Он не имел значения - слишком большой, слишком тяжелый. Пушка 12-2. Я его всего два раза видел, по дороге. Это была ошибочная конструкция. КВ-1 был, да.

 

Журналистка: Ваш танк подбили, как это случилось?

Альфред Руббель: Я уже говорил, в первый раз меня подбили под Петербургом. Мы чувствовали себя хорошо, мы не были ранены. Потом мы получили Тигр, с толстой броней, хотя и Тигр нам один раз подбили, поэтому нас должны были увести на эвакуаторе. Вот фото, привод был спереди с боку, ... снаружи, поэтому его легко было разрушить. Мотор и передача, да, но привод, который двигает гусеницу, был снаружи, это был такой блок, и если туда попадал снаряд, это был как раз наш случай, то танк выглядел хорошо, но ехать больше не мог.

 

Журналистка: Когда вы получили Тигры?

Альфред Руббель: Обучение на Тигр мы прошли после Кавказа, в декабре 1942-го года, но Тигры производили очень медленно, в Богодухов, под Шатров?Харьковым, там мы получили наши первые 40 Тигров. У них было очень много детских болезней, Тигр тогда еще не дозрел.

 

Журналистка: Зимой 1941-го года, как вы спасались от холода?

Альфред Руббель: Русские, как и мы, имели только одного основного противника - холод. Мы были совсем к этому не готовы, каждый искал себе что-то. Мы стояли наверху на дороге, там дальше, в лесу были русские, нас разделяло 100 метров. Они вели по нам огонь. Все имели достаточно дел из-за холода. Я на моем танке наехал на мину, и танк остался на вражеской территории, это там было, южнее озера Ильмень. Мы искали прибежище у пехоты, в одном бункере, там было очень холодно, тепло шло от костра, я заснул, и проснулся от боли в стопах. Пока я спал, на мне сгорели сапоги, потому что тело, во сне, автоматически, развернулось ногами к огню. Зимой 1941-1942 годов холод был страшный. У нас были только шинельки и шапки, а у русских были валенки, толстая одежда, а у нас были только тонкие шинельки и черная танковая униформа. К зиме мы были совсем не подготовлены, потому что немцы хотели уже в сентябре быть в Москве. Потери танков от холода в какой-то момент были больше, чем от противника.

 

Журналистка: У вас было дополнительное масло?

Альфред Руббель: У нас был бензин, не дизель, трудности были с аккумуляторами, завести танк утром. Т-34 заводили сжатым воздухом, русские танки до сих пор так заводят, а мы заводили аккумуляторами, на холоде аккумуляторы садились, поэтому мы аккумуляторы, которые весили 100 килограмм каждый, на ночь снимали и несли их к пехоте в бункер, чтобы заряд сохранился до утра и мы смогли бы завести танк.

 

Журналистка: Если был аккумулятор, танк нормально заводился?

Альфред Руббель: Да. Еще была возможность завести танк ручкой. Но мы не любили это делать, это было тяжело. В итоге, мы ночью заводили танк каждый час, чтобы он не остывал. При этом расходовался бензин, и шум работающего двигателя выдавал наше расположение.

 

Журналистка: Насколько хорошим было снабжение боеприпасами и горючим зимой?

Альфред Руббель: В общем-то, никаких проблем не было, как-то это все работало, в конечном итоге - довольно неплохо. Мы друг другу помогали, переливали горючее из танка в танк, или говорили товарищу, дай мне пару снарядов, у меня закончились. В целом было нормально, как-то это все работало, на протяжении всей войны, я должен сказать. Только в самом конце, когда снабжение уже развалилось, стало хуже. Расскажу симпатичную историю, в Венгрии, у нас был Королевский Тигр, мы его заправили kukuruza-спиртом, из кукурузы, добавили его в бензин. Вследствие этого из выхлопа вырывалось пламя, ночью мы интересно выглядели. Как-то это все работало.

 

Журналистка: Где вы спали, в танке, под танком?

Альфред Руббель: Командир танка, я был командиром, ... имел. Радист и водитель имели удобные, обитые кожей сидения, с откидывающей спинкой, они спали, как в спальном вагоне. У наводчика был стульчик рядом с пушкой, заряжающий спал на полу танка, возле командира. В общем, как-то устраивались. Мы, пока зима не наступила, неохотно ночевали в русских домах, потому что немедленно заводились вши. Потом было как холодно, что на вшей мы внимания не обращали.

 

Журналистка: У русских Т-34 была накидка на танк, брезентовая, которую использовали также как палатку. У вас такая была?

Альфред Руббель: Да, у русских было, у нас такого не было.

 

Журналистка: А дождь?

Альфред Руббель: Дождь в танк не проникал.

 

Журналистка: Русские танкисты рыли траншею, ставили сверху танк, в траншею ставили печку и там спали. Вы так делали?

Альфред Руббель: Нет, мы такого не знали. Немцы были ленивые. Русские окапывали танки до пушки, нам тоже это приказывали, но мы этого не делали. Неохота было, солдаты никогда не хотят работать. Это еще от тактики зависело. У нас пехота была впереди, а танки стояли сзади, в укрытиях, и только когда мы атаковали, танки выезжали вперед. У русских танки стояли впереди, в качестве противотанковых орудий, в танковых окопах. Русские применяли танки стационарно, как неподвижные огневые точки, мы такого не знали. Это было умно, то, что вы делали, у нас такого не было, я не знаю почему.

 

Журналистка: В районе Волхова местность для танков неподходящая. Как вы там действовали?

Альфред Руббель: Да, местность неподходящая. Мы часто застревали. Мы должны были оставаться на твердых дорогах. Вес, отношение веса танка к ширине гусениц, и количество лошадиных сил на тонну были такими, что русские танки еще продвигались, а мы уже не могли, мы говорили, нет, наши гусеницы слишком узкие. Т-34 имел более широкие гусеницы, кроме того у него был такой мощный мотор, что он мог валить деревья, и поэтому он мог ездить по лесу. Этого мы вообще не могли, я один раз попробовал, танк свалил дерево, вывернул корни, заехал на эти корни, задрал нос и застрял. На Волхове применять танки было абсолютно неразумно, но нас никто не спрашивал, нужно было ... взять окруженный Ленинград, полностью закрыть кольцо окружения. С нами причины использования танков не обсуждали, нам сказали: "вы это делаете". Самый плохой эпизод у меня был с одной пехотной ротой, я с ней пять месяцев тусовался, резвился на болоте. У меня закончился бензин, они мне на мотоцикле привезли одну канистру бензина, и сказали, иди, атакуй. Они понятия не имели о нашем расходе топлива.

 

Журналистка: В январе 1942-го армия Власова наступала на Любань, вы участвовали в боях?

Альфред Руббель: Да, это был 48-ой танковый корпус, 12-ая и 8-ая танковые дивизии. Там я даже один раз увидел Неву. Я думал, что Нева это такой маленький тазик с водой, а оказалось, что это огромная река. Я два года назад был в Петербурге, ... чтобы еще раз увидеть поле боя, и, может быть, что-нибудь там узнать. Но какая же огромная эта река, попробуй через нее переправиться. Мы были примерно здесь, у трамвая в Колпино, это пригород Петербурга, до него мы дошли, а дальше не могли, мы были слишком слабыми, а русские там ввели в бой все, что было можно. Кольцо окружения было прорвано летом 1942-го года, нет?

 

Журналистка: В эту зиму в отпуск отпускали?

Альфред Руббель: Нет. Отпусков у нас вообще, можно считать, что не было. У меня отец умер, тогда шеф сказал, хорошо, езжай. У немецких солдат отпусков во время войны не было.

 

Журналистка: В Гатчине, говорят, был дом отдыха, вы там были или что-то слышали?

Альфред Руббель: На Кавказе, в Mineralnye Wody, был санаторий, на севере я такого не помню, но могу себе представить, что в тыловых частях что-то такое было. В Гатчине, нет, Krasnoe Selo, да, там был штаб, там, в замке, жили какие-то люди, которые не были на фронте. Но такого, когда тебе говорят, ты долго был на фронте, съезди куда-нибудь отдохни, такого не было.

Альфред Руббель: Я хочу поправиться, там на севере я был в двух кампаниях. Первая, у Ленинграда, в январе, я вернулся из лазарета, мы потеряли наш танк, и танка у нас не было. Люди из нашего полка были в Нарве, в Эстонии. Это был не совсем отпуск, это была служба, но у нас оставалось очень мало танков, людей было гораздо больше, чем танков, и они сидели там, в Нарве, и чувствовали себя очень хорошо. А мы, на фронте, не чувствовали себя очень хорошо. И когда мы тоже потеряли танк и вернулись домой, в Нарву, она у нас была как дом, мы даже решили сходить в церковь. Но, как правило, отпусков не было.

 

Журналистка: Как вас встречало местное население?

Альфред Руббель: Позитивно. На фронте нам стирали белье, за хлеб. Каких-то враждебных столкновений у нас с местным населением не было. Так везде было. Но как танкист, я не часто встречался с местным населением, но когда фронт практически остановился на одном месте ... долго стояли в одной деревне.

 

Журналистка: Была разница в том, как вас встречало мирное население в 1941-м году и в 1942-м году, когда вы шли на Кавказ?

Альфред Руббель: Когда мы наступали в 1941-м году мы меньше ... все время шли вперед, пехотные части дольше оставались в населенных пунктах, танкисты нет. Собственно, у нас были хорошие отношения, не было враждебных отношений, как во Франции, где люди что-то против нас делали. По крайней мере, на севере такого не было. В то время Геббельс выпустил приказ, что немецкие солдаты слишком гуманно обращаются с местным населением, это должно быть изменено. Я думаю, что немецкий солдат, по воспитанию, из дома, скорее миролюбив. Я вырос недалеко от русской границы, я, ну, по крайней мере, моя мать и моя семья, имела контакты с русскими. В общем, отношения были хорошими. Позже были партизаны ... в тылу. Но в прифронтовой полосе, я могу сказать только хорошее...

 

... Альфред Руббель: До того как объявили так называемую тотальную войну, мы, танковые войска, рассматривали себя как элитные части, где одичание не имело места. Но если бы от нас потребовали это сделать, мы бы сделали, иначе были бы репрессии.

 

Журналистка: Как элитные части, вы получали какое-то дополнительное снабжение?

Альфред Руббель: Танкисты имели спецпитание, погруженное в танк, потому что мы часто были слишком далеко от частей снабжения. Это были жестяные банки, которые мы имели право открыть, если мы два дня не получали питание из полевой кухни. Но мы так долго не ждали, открывали их до того. Кроме этого было обычное снабжение, полевая кухня на грузовике, но в основном был только суп.

 

Журналистка: У русских танкистов был танковый шлем, а как вы спасали голову от ударов?

Альфред Руббель: Да, сначала была танковая защитная шапка. Я покажу картинку. Вот. Танкисты все были маленькие, шапка была большая, мы в ней выглядели как мухоморы, и поэтому неохотно ее носили. Она была не нужна, я головой никогда не бился. Я всегда говорил, что я ее беру с собой, чтобы мне ее положили на могилу, у остальных был стальной шлем...

Читать Часть 4 - продолжение интервью с танкистом Альфредом Руббелем

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 оценка)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не положено!