18 ноября 1941 года. Последний бой Федора Александровича Кощеева

Читать предыдущую часть материала - "18 ноября 1941 года. Действия танкистов 121 ТП в боях под Кострино"

Пришла, наконец-то, пора изложить мои собственные версии конкретных обстоятельств гибели 18 ноября 1941 года в ходе боев за тихвинскую деревню Кострино младшего воентехника танкового техника 121 танкового полка 60 танковой дивизии Федора Александровича Кощеева - моего дяди Феди...

 

Но напомню сначала о том, как проходили в течение этого дня в окрестностях деревни Кострино военные действия с участием танковых частей 60 танковой дивизии, что более подробно было описано в предыдущем материале.

В ходе утреннего наступления 18 ноября 1941 года танков в составе 8-9 машин 121 танкового полка по дороге от Плесо на Романово на правом берегу реки Сяси у подножья высоты 59,2 (или же даже несколько дальше по этой дороге) первым был уничтожен шедший во главе "походной колонны" танк Т-26 командира взвода младшего лейтенанта Чернийчука Ивана Алексеевича, указанного первым в списке безвозвратных потерь полка за этот день. Причем машина либо подорвалась на противотанковой мине, установленной немцами на этой дороге, либо была уничтожена огнем немецкой противотанковой артиллерии с другого берега реки - из деревни Кострино.

При этом в результате взрыва мины или снарядов внутри машины либо же под пулеметно-автоматным огнем уже вне танка погиб весь экипаж этого танка - командир, башенный стрелок и механик-водитель. А подбитая немцами машина командира взвода полностью перекрыла дорогу для продвижения вперед всех остальных советских танков...

А вскоре после потери командирского танка огнем немецкой противотанковой артиллерии в боевом порядке "походная колонна", как это и было предусмотрено уставными документами для танковых войск РККА, были уничтожены еще 3 танка Т-26, следовавшие за командирской машиной и вставшие на дороге без возможности дальнейшего продвижения вперед. Погиб полностью экипаж еще одного из этих танков (командир, башенный стрелок и механик-водитель), а члены двух оставшихся экипажей выжили, но могли войти в состав 7 раненных в этот день воинов 121 танкового полка.

В любом случае на поле боя на правом берегу реки Сяси в районе подножья высоты 59,2 оставались подбитыми 4 машины 121 ТП - половина танков, начавших утреннее наступление 18 ноября 1941 года по дороге от Плесо на Романово. И эта дорога, будучи единственно возможным путем для наступления на Романово, Ново-Андреево и Мелегежскую Горку, оказалась заблокированной.

Напоминаю еще, что экипажи двух подбитых Т-26 погибли, вероятно, полностью, а двух других машин - могли быть ранены. И, соответственно, повреждения первых двух танков могли быть очень серьезными и быстрому восстановлению эти машины не подлежали, а вот в двух других случаях - могли быть технически и теоретически устранены "малой кровью", как говорят в таких случаях. Заменой гусениц, восстановлением работы заглохшего мотора, да и мало ли какими еще техническими ремонтными мерами, предусмотренными в танковых войсках...

Да и саму дорогу следовало, чего бы это ни стоило, освобождать в кратчайшие сроки от подбитых машин для того, чтобы другие танки могли продолжить по ней наступление в направлении на Романово.

Повторюсь, что для решения всех этих неотложных технических вопросов в каждой танковой роте Красной Армии была предусмотрена специальная должность танкового техника. А в 121 танковом полку эту должность танкового техника занимал младший воентехник Федор Александрович Кощеев:

Танковый техник 121 танкового полка 60 танковой дивизии младший воентехник Федор Александрович Кощеев

Танковый техник 121 танкового полка 60 танковой дивизии младший воентехник Федор Александрович Кощеев. Фото 1940 или 1941 года

Относительно конкретных обстоятельств гибели Федора Александровича Кощеева, моего дяди Феди, после изучения всех материалов в моем распоряжении у меня существует сегодня две версии. Собственно различаются они между собой всего лишь двумя обстоятельствами - временем гибели и конкретным боевым постом, где погиб Ф. А. Кощеев.

Потому как конкретное место на местности, где был убит Ф. А. Кощеев, является общим для двух версий - это произошло практически наверняка на дороге из Плесо в Романово, на правом берегу реки Сяси и в районе подножья высоты 59,2 напротив деревни Кострино, расположенной на другом берегу реки Сясь.

Первая версия обстоятельств гибели танкового техника Ф. А. Кощеева

С самого начала именно эта версия, при которой младший воентехник Федор Александрович Кощеев погиб 18 ноября 1941 года в числе ПОСЛЕДНИХ воинов 121 танкового полка, казалась мне самой вероятной и даже единственной. До тех пор пока не прочитал воспоминания ветерана войны Николая Васильевича Климова, занимавшего в годы войны аналогичную должность танкового техника, выдержки из текста которых приведены в одном из предыдущих материалов. Но об этом поговорим позже...

Согласно уставным документам, действовавшим еще с предвоенного периода в механизированных (танковых) войсках РККА, танковый техник ведал всей хозяйственно-технической работой в роте. А в ходе боя и после его завершения его первоочередные обязанности состояли, кроме пополнения танков огнеприпасами и горюче-смазочными материалами, еще и в принятии всех необходимых мер к восстановлению выведенных из строя танков, а при невозможности восстановления, эвакуировать поврежденные танки в базу батальона. Причем подчиненных танковый техник не имел, да и решать все сложнейшие технические вопросы ему приходилось в первую очередь своими собственными руками и с помощью минимума необходимого инструмента...

Именно такая ситуация и сложилась на поле боя под Кострино 18 ноября 1941 года - на поле боя остались подбитыми 4 советских танка Т-26. И не просто там остались, но и перегородили собой дорогу из Плесо на Романово, что не позволяло продолжать наступление оставшимся танковым силам 60 ТД по этой дороге - единственно возможному пути прохода танковых сил к Мелегежской Горке и южным окрестностям Тихвина.

Поэтому после окончания боя 18 ноября 1941 года под Кострино пришло время танковому технику Федору Александровичу Кощееву исполнять свои прямые воинские обязанности. От его успеха или же неуспеха зависело теперь очень многое...

Думаю, что все действия по восстановлению подбитых танков начались все-таки во второй половине дня 18 ноября 1941 года или же даже поздно вечером - с наступлением темноты. Во второй половине ноября под Тихвином смеркается быстро, а наступающая ночь вообще скрывает все перемещения на поле боя.

Какие конкретно ремонтные работы с подбитыми танками Т-26 производил на поле боя танковый техник Ф. А. Кощеев один или же в сопровождении других воинов 121 танкового полка (скорее всего механиков-водителей) мне, безусловно, неизвестно. Как и неизвестен их результат, включая даже самое главное - были ли отремонтированы или же эвакуированы с поля боя в тыл советских войск в этот день какие-либо из поврежденных танков. Думаю, что такого рода детали не станут известными уже никогда...

Неизвестно сегодня и то, какими конкретно способами пытались освободить дорогу на Романово и эвакуировать с поля боя подбитые машины, которые были "не на ходу". Использовались для этого тягачи (трактора) или же даже другие танки? В этом случае вполне возможно допустить, что один из 4 подбитых 18 ноября 1941 года танков Т-26 был подбит не в ходе самого боя, а уже после его окончания - при попытке эвакуации в тыл других подбитых машин.

А за рычагами управления этого Т-26, выступавшего в роли тягача, вполне мог находиться и сам ротный танковый техник Ф. А. Кощеев, который в силу специфики своей должности должен был являться одним из самых опытных механиков-водителей в своей роте...

Вторая версия обстоятельств гибели танкового техника Ф. А. Кощеева

Эта версия, при которой младший воентехник танковый техник 121 танкового полка Федор Александрович Кощеев погиб 18 ноября 1941 года в числе ПЕРВЫХ воинов своего полка, родилась, как я уже указал ранее, только после знакомства с воспоминаниями ветерана войны Николая Васильевича Климова, занимавшего в годы войны аналогичную должность танкового техника.

И поэтому считаю необходимым привести сейчас текст этого интервью снова:

... Где-то 15-го марта пришёл приказ на погрузку. За день до погрузки в эшелон механика-водителя танка командира первой роты, в которой я служил танковым техником, отправили в госпиталь. Утром приходит приказ на погрузку, а вести танк некому. Командование полка назначает меня механиком-водителем на этот танк. Мало того, что мне танки обслуживать, так еще и водить надо...

... - Какова в этих боях ваша роль? Где вы находились?

- Наша роль, танковых техников, незавидная. Места в танке технику нету. Приспосабливались мы где-то на броне заднего танка в ротной колонне. Когда танки вступают в бой, то мы спешиваемся и держимся ближе к штабу батальона. В конце 43-го года стали для технических работников выделять тягач или танк со снятой башней. Тогда уже легче стало техникам. Можно было и ехать на ней и подбитые танки ночью вытаскивать...

... - Актировать подбитые танки приходилось?

- Нет, это не моя задача. Этим занимались в батальоне и выше...

... - В чем заключаются обязанности техника роты?

- Главное, чтоб его машины были всегда в исправности, чтобы все механизмы были отрегулированы, небольшие поломки устранены. С большими поломками он не справится - у него только руки - всё. В батальоне, там уже мастерская, небольшая бригада ремонтников, а в полку или бригаде отдельная рота обслуживания...

... - Инструктаж механиков-водителей - это ваша задача?

- Да. Опытным механикам-водителям я нотаций не читал, а с неопытными приходилось заниматься, учить регулировать приводы управления, чтобы он сам мог небольшую неисправность устранить. Их учили-то всего три месяца. За это время научить трогаться с места и водить по прямой можно, но обслуживать машину, водить по сложной местности - нужен опыт. Вот я его передавал молодым. Опытных механиков-водителей держали в резерве батальона. Придет пополнение с танками. Неопытных механиков ссаживают, а на их место опытных, а тех обратно за танками посылают. Командиры рот, батальонов те себе всегда механиков подбирали. Ведь механик - это главное лицо в танке, от которого зависит движение танка...

... - У Вас в подчинении кто-то был?

- Нет, никого. Это я был в подчинении у зампотеха батальона или полка...

Как становится понятным из приведенного текста, должности механика-водителя танка всегда придавалось огромное значение: "... Ведь механик - это главное лицо в танке, от которого зависит движение танка..." И при этом ротный танковый техник являлся своего рода "дядькой-наставником" для всех вверенных ему механиков-водителей в роте. А сам танковый техник был при этом едва ли не самым опытным и знающим механиком-водителем, которого можно было использовать при самых крайних и важных обстоятельствах в особо сложных ситуациях...

А именно 18 ноября 1941 года под деревней Кострино и сложились такого рода обстоятельства. Небольшой части танков (усиленному танковому взводу в составе 8-9 машин) 121 танкового полка 60 танковой дивизии предстояло наступать с утра по единственно возможному пути для атаки, дороге от Плесо на Романово, в самых что ни на есть неблагоприятных обстоятельствах. Узкая и скорее всего заминированная дорога, проходившая в пределах прямой видимости в 500 метрах и менее от позиций немецких артиллеристов, минометчиков, пулеметчиков и автоматчиков в Кострино, движение по дороге в единственно возможном боевом порядке "походной колонны" и обязательно с командирским танком во главе колонны...

Все это было известно еще до начала наступления, но, главное, от успеха этой атаки зависел успех всей задуманной советским командованием операции по выходу к Романово, Ново-Андреево, Мелегежской Горке и южным подступам к Тихвину.

Могли не понимать всего этого советские командиры 18 ноября 1941 года? Думаю, что это было невозможно, тем более, что это наступление, как ни парадоксально говорить об этом сейчас, было едва ли не самым ПЕРВЫМ серьезным испытанием для этой части танковых сил 121 танкового полка с момента их прибытия на фронт под Тихвином. Ведь до этого дня эта часть сил 121 танкового полка не принимала еще участия в серьезных прямых боестолкновениях с немецкими войсками, выполняя до сих пор, в основном, приказы командования о бесконечных перемещениях и марш-бросках...

Разумно было посадить за рычаги управления на головной машине командира взвода младшего лейтенанта Ивана Алексеевича Чернийчука самого опытного на тот момент механика-водителя? Ведь, повторяю, в той ситуации именно от механика-водителя, как ни от какого другого члена экипажа, зависел конечный успех! Наступать предстояло быстро и слаженно, но в "походной колонне", под ураганным огнем противника, по узкой и возможно заминированной дороге, в условиях "ноябрьской распутицы" и без какой-либо возможности использования обходных путей...

Кстати, косвенное подтверждение этого моего предположения можно обнаружить при анализе воинских званий погибших 18 ноября 1941 года танкистов 121 танкового полка. Некоторые звания погибших воинов кажутся непривычно высокими для занимавшихся ими должностей. Например, Ополей Дмитрий Фокович занимал должность механика-водителя в звании сержанта, а Додонов Александр Васильевич в звании все того же сержанта являлся даже башенным стрелком в одном из экипажей, тогда как всего лишь младший сержант Полыгалов Иван Сергеевич командовал другим танком.

Очевидно, что в наступление с утра 18 ноября 1941 года под Кострино (особенно в составе командирского экипажа и за рычагами управления всех боевых машин!) пошли самые опытные воины 121 танкового полка, носившие по этой причине еще и самые высокие воинские звания. В тот бой, как это прочно вошло теперь в обиход народной речи после выхода уже давно на экраны славного фильма, "пошли одни старики"...

И в этом случае младший воентехник Федор Александрович Кощеев, даже будучи младшим офицером и ротным танковым техником и, соответственно, одним из самых опытных механиков-водителей, мог находиться за рычагами управления командирской машины младшего лейтенанта Ивана Алексеевича Чернийчука, двигавшейся во главе всей танковой колонны. При этом другие опытные механики-водители в звании сержантов и младших сержантов вели следом за командиром все остальные машины...

Естественно, что в этой ситуации можно предположить, что Федор Александрович Кощеев погиб 18 ноября 1941 года уже в числе первых. Вместе со всем экипажем подбитого первым танка Т-26 - головной машины командира взвода младшего лейтенанта Ивана Алексеевича Чернийчука...

Из всего ранее сказанного сегодня достоверно известно только одно - в этот день младший воентехник танковый техник 121 танкового полка Федор Александрович Кощеев был убит. С достаточно высокой степенью вероятности можно предположить и место его гибели 18 ноября 1941 года - это произошло на правом берегу реки Сясь на дороге из Плесо в Романово и в районе подножья высоты 59,2, прямо напротив тихвинской деревни Кострино, расположенной на другом берегу реки Сясь.

А вот все остальные обстоятельства гибели Федора Александровича Кощеева так и остались мне до сих пор пока не известными. Погиб ли он внутри боевой машины (за рычагами управления танком на боевом посту механика-водителя) или же вне танка, на поле боя под огнем немецкой артиллерии, минометов, пулеметов и автоматов, в числе первых или же, наоборот, в числе последних павших в этот день воинов 121 танкового полка, с утра или же к вечеру с наступлением сумерек и темноты...

Хотя, если проанализировать информацию с помощью еще одного способа, уже неоднократно использованного мною ранее и названного в свое время "бюрократическим", то следует заметить, что в списке безвозвратных потерь 121 танкового полка за 18 ноября 1941 года Ф. А. Кощеев указан, все-таки, предпоследним в числе погибших членов танковых экипажей. После него погибшим указан только еще один механик-водитель - младший сержант Титов Михаил Тимофеевич...

О чем может свидетельствовать этот факт и в пользу каких из двух моих версий гибели Ф. А. Кощеева, приведенных ранее?

В том-то и дело, что этот факт может быть привязан, считаю, как к первой, так и ко второй моей версии. Указанные погибшими и последними в списке потерь танковый техник Ф. А. Кощеев и механик-водитель М. Т. Титов вполне могли заключать этот документ по причине того, что они погибли к исходу дня 18 ноября 1941 года вместе и при ремонте и эвакуации подбитых с утра машин. В этом случае становится очевидным, что бОльший вес приобретает моя первая версия обстоятельств гибели танкового техника Федора Александровича Кощеева...

Но этот же факт "очередности" внесения имен в список безвозвратных потерь 121 танкового полка может быть истолкован и совсем иначе. А именно, если предположить, что полностью уничтоженные экипажи двух танков состояли из перечисленных первыми 6 воинов полка, то следует признать, что Федор Александрович Кощеев уже в ходе самого наступления занимал место механика-водителя в экипажах одного из двух танков - командира взвода Ивана Алексеевича Чернийчука или же командира танка Полыгалова Ивана Сергеевича.

В этом случае оказывающийся "лишним" в полном составе двух погибших танковых экипажей механик-водитель Михаил Тимофеевич Титов погиб на поле боя 18 ноября 1941 года всего лишь в составе экипажа третьей боевой машины...

Так что достигнуть полной ясности с использованием этого дополнительного "бюрократического" анализа мне пока так и не удалось...

Было бы не совсем понятно (да и просто несправедливо!) не сказать совсем ничего о ходе боевых действий 60 танковой дивизии и, в первую очередь, танкистов 121 танкового полка в районе тихвинской деревни Кострино позднее, уже после 18 ноября 1941 года. Постараюсь изложить все это на базе данных "Журнала боевых действий" 60 танковой дивизии, но в виде некоего резюме...

19 ноября 1941 года, как уже говорилось ранее, танкисты 121 танкового полка занимали оборонительные позиции "... перешли к обороне, прикрывая огнем танков с места по левому берегу р. Воложба и одним танковым взводом прикрывали 60 МСП с севера..." При этом очевидно, что они готовились к проведению новых наступательных действий все по той же правобережной дороге из Плесо в Романово...

В течение 20 ноября 1941 года, согласно данным все того же ЖБД 60 ТД, "... с наступлением темноты 6 танков 121 танкового полка переправлены на северный берег реки Воложба. Противник систематически обстреливал районы расположения частей огнем минометов и артиллерии..." Иными словами, для продолжения наступления по дроге Плесо-Романово танковые силы были усилены к 21 ноября всего 6 боевыми машинами.

Причем, еще одна запись в ЖБД 60 ТД за 20 ноября 1941 года о потерях 121 танкового полка за этот день ("... убито 3, ранено 2 человека, подбито 4 танка...") дает основания для новых размышлений. Сам факт потери новых ЧЕТЫРЕХ танков в этот день позволяет предположить, что в этот день имела место новая попытка использования танков в наступлении либо по указанной ранее дороге, либо в направлении самой деревни Кострино...

В течение 22 и 23 ноября 1941 года части 60 танковой дивизии (включая 121 танковый полк) "... удерживая занимаемое положение, вели активную разведку в направлениях на Кострино, лес восточнее и севернее Кострино, Вел. Нива, Заручевье..." И впервые в ЖБД 60 ТД за эти дни появляется весьма значимая запись, которую обязательно ниже следует еще и расшифровать:

... 3. Для атаки на Мелегежскую Горку с востока и северо-востока дивизии необходимо придать еще один стрелковый батальон и саперную роту.

4. Местность в направлении действия допускает применение танков и артиллерии исключительно по дорогам...

Эта запись, произведенная через 5 суток начала попыток продвижения танковых сил по дороге Плесо-Романово, проходившей по правому берегу реки Сясь, свидетельствует о двух обстоятельствах. Во-первых, еще раз подчеркивается невозможность использования танков вне дорог (что, впрочем, и так было очевидно ранее), а, во-вторых, указывается необходимость придания 60 танковой дивизии новых резервов - еще одного стрелкового батальона (в силу огромных потерь понесенных 60 мотострелковым полком) и, самое главное, саперов, которых до сих пор дивизия не имела. А без саперных частей 60 танковая дивизия не могла ни наступать по заминированной дороге Плесо-Романово, ни попытаться создать новые дороги для переброски танков...

И, как результат признания такого неопровержимого факта, только 25 ноября 1941 года командование 4 Армии издало боевой приказ Nº 0048 Штаба Армии, в котором, в частности, говорилось:

1. 60 танковая дивизия совместно с 27 кавдивизией и 539 инженерным батальоном, прикрываясь с юга и юго-востока от Кострино частями 27 КД и 539 инж. батальона, должна сосредоточить главные силы дивизии в районе отметки 56,4, устье реки Каменка и Кордон Воложба. Граница слева - прежняя...

Иными словами, в этом приказе уже говорится о двух "новинках" в планировании наступательных операций 60 ТД. Во-первых, дивизии придается 539 инженерный батальон (что даже существенно мощнее, чем запрошенная саперная рота!), а, во-вторых, указывается уже совсем иной пункт сосредоточения главных сил дивизии (танковых, в первую очередь) - отметка 56,4, устье реки Каменка и Кордон Воложба...

А эти два факта, связанные между собой на самом-то деле самым тесным образом, означали на практике следующее. Танковые силы 60 ТД должны были прекратить наступление по правому берегу реки Сясь в направлении населенных пунктов Романово и Ново-Андреево по уже существовавшей там тогда дороге. А саперы 539 инженерного батальона должны были начать прокладывать практически новую дорогу в район восточнее Мелегежской Горки - туда, где расположены река Каменка, Кордон Воложба и отметка 56,4.

Если обратиться к топографической карте Ленинградской области 1936 года масштаба 1:50000, опубликованной ранее уже в нескольких предыдущих материалах по этой теме, то вы не обнаружите никакой другой дороги из Плесо на Романово-Ново-Андреево, кроме как пролегающей прямо по правому берегу реки Сясь! А при этом на современных онлайн-картах Яндекса и Гугла происходит все прямо противоположное: дорога из Плесо и Кострино в Мелегежскую Горку проходит исключительно по "внутренним" районам, а не по берегу Сяси...

Именно по этой причине мне кажется, что именно "современная дорога" (или, как минимум, ее часть) явилась результатом работы 539 инженерного батальона, проложившего ее для прохода танков 60 танковой дивизии из района Кострино в район Кордона Воложба в конце ноября 1941 года. А уже после войны эта дорога была улучшена и стала использоваться в качестве основной для тех мест...

При этом части 60 танковой дивизии начали 25 ноября 1941 года подготовку к переброске танков по новой прокладываемой дороге. В записи ЖБД 60 ТД от 25 ноября 1941 года указано:

... Разведбатальон дивизии вел разведку маршрута до Кордона Воложба через лесной массив из района Низовья. При помощи двух танков проложена дорога для колесного транспорта. Разведана переправа через реку Воложба восточнее деревни Воложба. Лед на реке оказался 10-15 см и танк БТ-7 из разведбатальона провалился в реку.

К 24:00 25 ноября 1941 года лед усилен и переправа обеспечила проход всех машин дивизии, двигающихся из Низовья по новой проложенной дороге.

При переправе через реку Воложба в районе Плесо противник обстреливал переправу у Плесо. Части переправились без потерь...

Косвенно этот же факт радикальной смены тактики советского командования в боевых действиях под Кострино, когда вместо продолжения попыток продвижения танковых сил по существовавшей тогда дороге было решено прокладывать новую дорогу в район Мелегежской Горки, подтверждается и записями в списке безвозвратных потерь 121 танкового полка за этот период. Последние погибшие и пропавшие без вести воины полка фиксируются именно 24 ноября 1941 года - в день, когда и заканчивается список потерь полка, названный мною ранее ПЕРВЫМ.

А вот ВТОРОЙ список безвозвратных потерь 121 танкового полка начинается с записей уже за 29 ноября 1941 года. Очевидно, что отсутствие каких-либо безвозвратных потерь в 121 танковом полку в период с 25 по 28 ноября 1941 года было связано с тем, что полк не принимал в эти дни участия в активных боевых действиях - ни в наступлении, ни в обороне. В этот период полк готовился к переброске и затем перебрасывался в новый для себя район Кордона Воложба, где вскоре и разгорелись новые ожесточенные и кровопролитные бои...

... Вернемся теперь снова к событиям 18 ноября 1941 года под Кострино, связанным с обстоятельствами гибели младшего воентехника танкового техника 121 танкового полка 60 танковой дивизии Федора Александровича Кощеева - моего дяди Феди. Напоминаю, что в любом случае уже сегодня можно предположить, что наиболее вероятным местом гибели Федора Александровича Кощеева 18 ноября 1941 года является участок дороги из Плесо на Романово на правом берегу реки Сясь в районе подножья высоты 59,2, прямо напротив тихвинской деревни Кострино, расположенной на другом берегу реки Сясь.

А вот о том, где мог быть захоронен после боя 18 ноября 1941 года Федор Александрович Кощеев вместе с другими погибшими в этот день воинами 121 танкового полка, поговорим в следующих материалах.

Как и о том, где же он может быть захоронен сегодня. Как и вообще о могилах советских воинов в районе деревень Плесо и Кострино Тихвинского района Ленинградской области...

Читать продолжение этого материала - "Память о не вернувшихся с войны. О норме и грехах"

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 оценка)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не положено!