Тихвинское направление

Ниже приводятся отрывки из книги воспоминаний "Таран и щит", написанных генерал-полковником артиллерии Г. Е. Дегтяревым, командовавшим артиллерией 4 Армии Красной Армии во время боев под Тихвином осенью и зимой 1941 года:

 

С 4-й армией судьба связала меня сравнительно надолго. Осень, зима и начало весны следующего года - вот то время, когда мне пришлось командовать здесь артиллерией.

Осень... В тех краях она капризна: леса медленно сбрасывают свой разноцветный наряд; пересохшие ручьи, малые и большие реки вновь возрождаются, и там, где летом свободно проходил любой транспорт, теперь не пройдет и пешеход: заболоченные низменности превращаются в непролазные хляби. И все это тянется без конца и без края.

А зима?

Северная зима с ее лютыми морозами, глубокими снегами превращает эту местность в белую пустыню. Но все здесь обманчиво. Глубокий снежный покров защищает болота от промерзания. Каждую минуту можно провалиться в трясину. Много бед доставляют частые метели и бураны: на дорогах вырастают сугробы, преодолеть которые не так-то просто.

Может быть, весной легче?

Где там! Распутица...

А летом эти места видеть мне не довелось.

А летом эти места видеть мне не довелось.

* * *

... А в 292-й дивизии обстановка все усложнялась. Доставленные мной боеприпасы мало что изменили. Дивизия вынуждена была снова отойти. Противнику удалось занять еще один населенный пункт - Крапивно.

Лихорадочно работала мысль: что делать? Может быть, отвести войска на рубеж реки Сясь, подготовить там сокрушительный отпор противнику, а затем и, самим перейти в наступление? Но это было не так-то просто. Отход войск на Сясь, под самый Тихвин, сулил много неприятных последствий, и главное из них - потеря последней железной дороги, связывающей нас с Ленинградом.

Командующий предпочитал другое: чтобы остатки 292-й стрелковой и 27-й кавалерийской дивизий продержались еще хотя бы два дня. Мне же казалось, что эти два дня будут играть на руку не нам, а гитлеровцам. В создавшейся обстановке для нас самое выгодное - это спутать противнику карты.

Осторожно высказал эту мысль командарму:

- Не кажется ли вам, что мы упускаем благоприятный момент для нанесения контрудара?

Генерал Яковлев ответил не сразу, но довольно решительно:

- Нет, не кажется. Для контрудара войска могут сосредоточиться только тридцатого - тридцать первого октября. Рисковать еще раз мы не можем.

А мне представлялось, что в данном случае риск был именно благородным делом. 191, 44 и 4-я гвардейская стрелковые дивизии уже во второй половине дня 29 октября могли бы нанести сильный удар по обоим флангам наступающей группировки. Я и сейчас убежден, что в этом случае немецкое командование было бы вынуждено приостановить наступление и вести бой с перевернутым фронтом.

А тем временем подоспели бы 92-я стрелковая и 60-я танковая дивизии. Их прибытия мы ожидали со дня на день, и они могли развить успех: 60-я танковая в направлении Будогощи, а 92-я стрелковая на Тальцы - Гремячево - Оскуй.

Но этого не случилось. И, на мой взгляд, только потому, что командование 4-й армии недооценило свои силы и явно переоценило возможности противника. Конечно, нанесение контрудара одновременно пятью соединениями являлось более надежным, но это было сопряжено с потерей драгоценного времени. А время тогда работало не на нас. Вконец истрепанные 292-я стрелковая и 27-я кавалерийская дивизии не могли сделать больше того, что они уже сделали.

Остатки их с тяжелыми боями продолжали пятиться назад и 29 октября с трудом были выведены в тыл, после чего две свежие дивизии, 191-я и 4-я гвардейская, вместо наступления втянулись в оборонительные действия.

По замыслу командующего 4-я армия должна была, удерживая правым флангом (285, 311 и 310-я стрелковые дивизии) занимаемые позиции, левым флангом (191, 44 и 92-я стрелковые, 4-я гвардейская стрелковая и 60-я танковая дивизии) разгромить будогощскую группировку немцев и выйти на рубеж Будогощь - Зеленщина, а в дальнейшем овладеть Грузино и, таким образом, восстановить свое прежнее положение.

Но противник внес в наши планы существенные поправки. Опять упредив нас, он уже 30 октября в полдень, после интенсивной артиллерийской и авиационной подготовки, атаковал наш левый фланг. К исходу того же дня части 191-й стрелковой дивизии оставили Ситомлю, отошли на реку Хвошня, а потом и отсюда были оттеснены еще на несколько километров к северо-востоку. 4-я гвардейская стрелковая дивизия также отошла на линию Красницы - Хортица.

Вся ночь на 31 октября и следующий день ушли на корректировку наших планов. Затем был подписан боевой приказ. Войскам теперь ставилась такая задача: упорной обороной приостановить дальнейшее продвижение немцев, а с выходом частей левого фланга армии на рубеж Будогощь - Зеленщина перейти в решительное наступление; главный удар наносить вдоль дороги Тихвин - Будогощь...

С тяжелым чувством выехал я утром 1 ноября в 191-ю стрелковую дивизию. На наблюдательный пункт начарта полковника М. А. Щербакова попал как раз после того, как была отбита очередная атака гитлеровцев.

- Вот так и живем, - невесело улыбнулся Щербаков, - отбиваемся и сами готовимся к удару.

- Готовитесь или готовы? - спросил я.

- У вашего помощника спросите, - кивнул он на майора Н. М. Бреховских.

Начальник разведки, заметно уставший, охрипшим голосом подтвердил:

- Готовы, Георгий Ермолаевич. Начинать артподготовку решили так, чтобы все выпущенные в первом залпе снаряды и мины одновременно разорвались бы над головой противника.

Я кивнул: ладно, мол, посмотрим, что получится. Послышалась команда:

- Натянуть шнуры!

Захлопали минометные выстрелы. И тут же команда артиллеристам:

- Огонь!

Мы замерли. Гул разрывов первого залпа донесся до нас спустя тридцать пять - сорок секунд. Затем последовали новые залпы. Полчаса над оглохшей землей стоял нестерпимый грохот. Потянуло запахом нагретого металла и сгоревшего пороха.

Было хорошо видно, как поднялись из окопов и двинулись вперед поддержанные танками подразделения 559-го стрелкового полка. Противник, по-видимому, не ожидал столь дружной и смелой атаки и стал быстро отходить в южном направлении. Немецкие артиллеристы, лишившись наблюдательных пунктов, вели огонь наугад.

Казалось, все складывалось как нельзя лучше: мы наступаем, гитлеровцы бегут... Но это продолжалось лишь до тех пор, пока противник не оправился от первоначального замешательства. А оправившись, он снова показал свои крепкие еще зубы.

При подходе к реке Хвошня наши войска были встречены с ее южного берега хорошо организованным огнем пехоты, артиллерии и танков. Несмотря на неблагоприятную погоду, над полем боя появилась немецкая авиация. 191-я дивизия, понеся значительные потери, вынуждена была перейти к обороне по северному берегу реки Хвошня.

И снова (в который уже раз!) приходилось задумываться над причинами наших неудач. Ой, как еще не хватало нам тогда гибкости в управлении войсками, элементарной разворотливости.

44-я стрелковая дивизия, переброшенная к нам из Ленинграда по воздуху, не имела ни артиллерии, ни транспорта. А без этого какая же она боевая единица?

92-я стрелковая дивизия, прибыв по железной дороге, 1 ноября сосредоточилась в районе станций Тальцы и Хотца (тридцать - сорок километров юго-восточнее Будогощи). Ну а дальше? Дальше началось топтание на месте. К месту боя она вовремя не поспела.

60-я танковая дивизия, сосредоточившись в лесу юго-западнее Тихвина, также бездействовала. Фактически она ограничилась только тем, что отдала два своих батальона на усиление 191-й и 4-й гвардейской стрелковых дивизий. А жаль. Нанеси танкисты массированный удар по правому флангу противника, и успех здесь, пожалуй, был бы обеспечен...

* * *

... В последующие дни на фронте 4-й армии и её соседей (справа - 54-й армии, слева - 52-й) обстановка продолжала обостряться. Части 285-й стрелковой дивизии отошли на рубеж северо-восточнее Оломны, а 311-я и 310-я стрелковые дивизии оказались оттесненными в район Тихорицы.

191-я стрелковая дивизия, после безуспешных контратак в направлении Ситомли, перешла к обороне по северному берегу реки Хвошня. 4-я гвардейская вела бой за Петровское, но успеха не имела.

Частные удачи некоторых частей как-то блекли на фоне общих наших весьма ощутимых неудач. Так, почти незаметным оказался стремительный бросок вперед 317-го стрелкового полка 92-й стрелковой дивизии, очистившего от противника населенный пункт Боровик.

К исходу дня 5 ноября немецкие войска последовательно заняли Клинец, Котелево, Шибенец, вышли на реку Сясь и тем самым создали непосредственную угрозу Тихвину...

* * *

... Как всем нам хотелось хотя бы небольшим успехом отметить приближающуюся 24-ю годовщину Великой Октябрьской революции!

К 6 ноября в 4-й армии образовалось, по существу, три изолированные группы: северная в составе 285, 310, 311-й стрелковых дивизий и 883-го артполка под общим командованием начальника штаба армии генерал-майора П. И. Ляпина; центральная, состоящая из 44-й и 191-й стрелковых дивизий, и южная, куда вошли 4-я гвардейская, 92-я стрелковая и 60-я танковая дивизии.

Последняя угрожала тылам и коммуникациям противника. Окажись во главе ее инициативный командир, который объединил бы усилия всех трех дивизий, и можно было несколькими последовательными ударами занять Будогощь, захлопнув там, как в мышеловке, основную неприятельскую группировку, рвавшуюся к Тихвину. Но этого, к сожалению, не случилось.

Утром 7 ноября во всех подразделениях армии состоялись митинги. На них выступили бойцы, сержанты и командиры. Несмотря на неудачи, настроение у людей было приподнятым. Затем все разошлись по своим местам, и прозвучал долгожданный боевой приказ:

- Вперед!

Я находился в то время в 44-й стрелковой дивизии и был свидетелем, как красноармейцы устремились на позиции врага.

На всем фронте армии развернулись ожесточенные кровопролитные бои с переменным успехом. Они продолжались до поздней ночи. Левофланговым соединениям удалось овладеть Петровским и Крестцами, отбросив противника на рубеж Холм - Рахово. На правом же фланге наши войска продвижения не имели...

... А противник между тем продолжал рваться к Тихвину. Ожесточенное побоище развернулось в каких-нибудь пяти километрах от города и продолжалось до наступления темноты. Только поздно вечером ослабленные до предела подразделения 146-го и 305-го стрелковых полков 44-й дивизии отошли на заранее подготовленные позиции, к юго-западу от Тихвина, где уже занимал оборону запасный полк под командованием майора Гусева...

... Стало ясно: дорога через Тихвин для нас закрыта. Нужно срочно искать другую. После недолгого обсуждения решили пробираться в Михайловские Концы по болотистым проселкам.

Путь этот оказался значительно труднее, чем мы предполагали. Машины часто буксовали. Приходилось в помощь мотору подключать по десять - двенадцать человек и с испытанным "Раз - два, взяли!" вытаскивать их из дорожного месива. Иногда приходилось рубить лес и сооружать настилы.

Выехали мы в полночь, а на место прибыли только к вечеру 9 ноября. И тотчас узнали новость: командующим 4-й армией назначен Кирилл Афанасьевич Мерецков, а членом Военного совета - дивизионный комиссар Марк Никифорович Зеленков.

В нелегкое время принимали они в свои руки бразды правления. Тихвин был оставлен. 44-я стрелковая дивизия откатывалась на север, 191-я - на северо-восток. И только на левом фланге 92-я стрелковая и 60-я танковая дивизии, ведя упорные бои в районе Крестцов, медленно продвигались вперед.

На переломе

Кипучая деятельность нового командарма началась сразу же, как только приземлился его самолет. Прежде всего Мерецков позаботился об усилении армии. Вслед за ним самим к нам стали прибывать новые войска: 46-я танковая бригада, 1061-й запасный стрелковый полк, 514-й истребительно-противотанковый артиллерийский. Рассредоточенная на большом пространстве армия подверглась некоторой организационной перестройке.

Для удобства управления были созданы три оперативные группы: Северная, Восточная и Южная. Возглавили их соответственно генералы А. А. Павлович, П. А. Иванов, В. Ф. Яковлев. Энергично взялся за работу и новый член Военного совета Марк Никифорович Зеленков. По его указанию политотдел армии во главе с бригадным комиссаром Е. Е. Кащеевым провел во всех подразделениях партийные собрания, на которых были обсуждены уроки недавних боев и очередные задачи коммунистов. Заметно пополнились ряды членов партии в боевых подразделениях. Армия сплачивалась, укреплялась качественно...

... Чуть ли не на другой же день по вступлении в должность командующего 4-й армией К. А. Мерецков помчался по сугробистым дорогам на север, чтобы встретить войска, выделенные нам из состава 7-й армии, и подготовить контрудар по левому флангу 12-й танковой и 20-й моторизованной дивизий противника с рубежа Маклаково - Шомушка - Владычино (все пункты пятнадцать километров севернее Тихвина), в направлении Кайвакса - Березовик.

На этом направлении действовала у нас группа генерала А. А. Павловича. Она не располагала достаточным количеством артиллерийских средств для подавления обороны противника на всю глубину. 815, 883 и 514-й артиллерийские полки, вместе взятые, имели только около сорока орудий. Пехоты в группе Павловича тоже было негусто. Однако это не смутило командарма.

- У нас главная ставка на внезапность, - говорил Кирилл Афанасьевич. - Нужно застигнуть противника врасплох. А к тому времени, когда он опомнится, подойдут свежие силы.

И вот на рассвете 11 ноября наша артиллерия и минометы открыли огонь. Для гитлеровцев он действительно оказался неожиданным. Они никак не рассчитывали на то, что мы способны перейти в наступление.

После подавления целей на переднем крае поднялись в атаку стрелки. Давно уже не приходилось мне слышать такого дружного и мощного "ура". Однако, чем дальше продвигались наши стрелковые батальоны, тем чувствительнее становилось сопротивление противника, не тронутого огнем артиллерии. Ожесточенный бой с переменным успехом продолжался до самого вечера.

Тем не менее, нашим войскам удалось отбросить фашистов на четыре-пять километров. Это уже кое-что значило! После стольких наших неудач бойцы, да пожалуй, и некоторые командиры, пали духом, и теперь настроение заметно поднялось у всех.

А 19 ноября 1941 года последовал приказ о переходе в наступление всей 4-й армии! Эта дата вошла в историю как начало Тихвинской наступательной операции.

В ночь перед тем никто у нас не спал. Штабу артиллерии и отделу артснабжения пришлось изрядно перенервничать - боеприпасы прибыли по железной дороге с опозданием, и потребовалось много изворотливости, чтобы своевременно доставить их в части. Большое значение придавалось уяснению в войсках сигналов открытия, прекращения и переноса огня.

Мы чувствовали свою ответственность за исход предстоящего сражения. Задача перед армией стояла нелегкая: окружить и уничтожить всю тихвинско-будогощскую группировку немецко-фашистских войск.

Первой перешла в наступление Восточная группа, под командованием генерала П. А. Иванова. Внезапный, одновременный залп двух дивизионов гвардейских минометов был настолько ошеломляющим, что гитлеровцы на какое-то время потеряли здесь способность к организованному сопротивлению.

305-й стрелковый полк 44-й стрелковой дивизии, смяв противника, быстро занял населенный пункт Астрача (десять километров восточнее Тихвина). Сопротивление он встретил только на восточной окраине совхоза "1-е Мая". Как установила разведка, ему противостоял здесь поддержанный танками 5-й пехотный полк немцев.

Однако далеко не везде наступление развивалось так же вот гладко. Выли и неприятности и серьезные неустойки. Например, 27-й кавалерийской дивизии была поставлена задача: перехватить пути отхода противника из Тихвина на юг. Выступить она должна была с утра, а фактически выступила только вечером и задачу свою, конечно, не выполнила.

20 ноября активные боевые действия продолжались. Правофланговая, Северная, группа под командованием генерала А. А. Павловича, взаимодействуя с 191-й стрелковой дивизией, входившей в Восточную группу П. А. Иванова, после артиллерийской подготовки атаковала немецкие позиции к северу от Тихвина и на исходе дня освободила Кайваксу и Березовик.

Противник, отброшенный на рубеж четыре километра севернее и северо-восточнее Тихвина, понес большие потери. Были основательно потрепаны его 5-й пехотный полк и один из батальонов 25-го пехотного полк.

А к нам в тот же день начали прибывать части новой, 65-й стрелковой дивизии. Разгружаясь на железнодорожных станциях Большой Двор и Пикалево (тридцать километров восточнее Тихвина), они с ходу вводились в бой и оказывали хорошую поддержку войскам, уже действовавшим на этом направлении. Изменилось в нашу пользу и соотношение сил по артиллерии.

К 22 ноября создалась реальная угроза окружения тихвинской группировки немецких войск. Но, как всегда, в трудные моменты гитлеровцы широко использовали свою авиацию. Над нашими боевыми порядками появились истошно воющие самолеты. Началась ожесточенная бомбежка. Одна за другой следовали контратаки, но все они были отбиты.

Особенно напористо действовала на этом этапе группа генерала В. Ф. Яковлева, завязавшая бои за населенные пункты Красницы, Хортица и Реконь. К вечеру ей удалось сломить сопротивление противника. Гитлеровцы потеряли здесь до пятисот солдат и офицеров убитыми, свыше ста пленными, много орудий, минометов, большое количество стрелкового оружия.

Я побывал на поле недавнего боя. Там валялись еще не убранные трупы немцев, разбитые танки, автомобили. В деревнях догорали крестьянские избы. Из подвалов вылезали старики и старухи. Их старались опередить ребятишки, юркими соколятами налетавшие на трофейное оружие.

- Отчаянный народ! - покачал головой один из моих спутников капитан Е. А. Титарь, командир 2-го дивизиона 60-го артполка...

Первоисточник: книга "Таран и щит" - воспоминания генерал-полковника артиллерии Г. Е. Дегтярева, командовавшего артиллерией 4 Армии Красной Армии во время боев под Тихвином осенью и зимой 1941 года. Сборник "Военная Литература" - Мемуары

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 оценка)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не положено!