Дача в Тарасовке

В день ухода на пенсию меня особо огорчала мысль о том, что мы навсегда теряем те квадратные метры, которые ежегодно - на три летние месяцы - арендовали в Тарасовке, недалеко от Москвы. Дача имела один туалет, одну кухню и один умывальник на 12 человек из двух семьей, которые в ней отдыхали.

Наша семья из шести человек (80-летняя мама Клавдия Кузьмовна, трое внучат и мы с женой) занимала одну комнату 9 кв. м и веранду 8 кв. м.

En Tarásovka con nuestros sobrinos valencianos José María y María Teresa. Foto de José María Tronchoni

В Тарасовке с моими валенсийскими племянниками Хосе Мария и Мария Тереза. Фото Хосе Мария Трончони

Двенадцать незабываемых лет мы провели в Тарасовке. Аренда дачи была одной из привилегий моего поста в Госснабе СССР. После выхода на пенсию привилегия перейдет к другому работнику.

Здесь хотелось бы сделать маленькое лирическое отступление и объяснить причину моей печали...

В 1993 году, после 3-х лет жизни в Испании, наша старшая внучка Ксения, тоскуя по родине, написала стихотворение и подарила его бабушке Инне в день рождения:

"Воспоминания"

Инночке от Ксюши, в день ее 68-летия, на память о прекрасных днях, проведенных в Тарасовке

Закат... Закат...

В кривой усмешке губ

И в шуме журавлиных крыльев

Закат... Закат...

В деревьях потонув,

Последний "мы" с корнями вырвал.

Белеет старенький, разваленный балкон

Внизу, в овраге птицы голос раздается

Могучий страж покоя, это сон,

Наверно, просто надо мной смеется.

Июньский лес, большие облака

На фоне голубом и изумрудном,

Селений огоньки виднеются вдали

В тумане летнем гибнут безрассудно.

Повисну над рекой, склонясь с балкона,

Чтоб слушать разговор ночных цикад...

Все как всегда, ни выкрика, ни стона...

В Тарасовке последний мой закат.

Март 1993 года

Прошло два года. Однажды ночью, поправляя постель перед сном, Инна нашла под своей подушкой одну из многочисленных записочек, которые обычно оставляла там Ксюша, излагая в них свои просьбы или мысли.

В этот раз записка гласила:

"Инночка, почему ты не напишешь о Тарасовке?" Сентябрь 1995 года, Ксюша

Инна вспомнит счастливое время и напишет:

I

- Удивительно красивый и родной подмосковный пейзаж... Пронизанные солнцем березы, дубы, осины...

- Русло реки Клязьмы, прихотливо извивающееся, с берегами, поросшими высокой травой и цветами...

- Вдали, за речкой, на горке - старинная церковь и деревушки...

- Поляны в лесу, ягоды, грибы...

- Жаркое солнце, грибные дожди, летние грозы...

- Дачный поселок в бывшем имении отца К. С. Станиславского, Алексеева...

- Уютные коттеджи, где столько детворы и друзей...

- Прогулочные аллеи, по которым так хорошо вечером гулять с взрослыми, а днем мчаться на велосипедах и собирать маслята на обочине...

- Любимая 47 дача, где "в тесноте, да не в обиде" всегда размещалось любое число самых дорогих и близких людей...

- Радостные пробуждения, вкусные завтраки, обеды и ужины, вечерние сказки бабуси...

- Походы в леса, в Абрамцево, радостное открывание мира, взросление...

Счастливая атмосфера всеобщей любви, преданности, заботы, защищенности, взаимной близости и интереса друг к другу - вот что такое 12 лет в Тарасовке для всех нас.

II

Закат солнца... Мы сидим на стареньком балконе высоко над рекой... Кругом тишина.

Сзади старинный, запущенный барский дом. От дома до крутого берега реки - старый, старый сад. В центре его, перед парадной лестницей с колоннами, остатки фонтана, вокруг него - живая изгородь белой акации и огромные ели. А в обе стороны от этого сада - вдоль высокого берега реки - аллеи дубов.

Это бывшее имение К. С. Станиславского. Многое разрушено, пришло в упадок. Но остался прекрасный парковый комплекс: кроме сада на берегу реки, сохранилась удивительно длинная подъездная пихтовая аллея и чудесный цветник перед домом с голубыми елями. Говорят, парк был спланирован и посажен крупным английским специалистом в начале XIX века. Он завез более ста пород деревьев и кустарников, многие из которых обычно в Подмосковье не встречаются.

Темнеет... Над рекой поднимается туман, вспыхивают огоньки близких и дальних деревень, а мы сидим и говорим...

Я рассказываю о прошлом этих мест, о людях (актерах, музыкантах, ученых, меценатах), которые собирались в этом гостеприимном доме. Они беседовали, пели, танцевали, влюблялись, разочаровывались... И нам кажется: до сих пор в аллеях шелестят длинные платья дам, белеют их шляпки, вспыхивают огоньки сигар, раздается приглушенный смех, а запах тонких духов смешивается с ароматом душистой акации...

Мы невольно говорим вполголоса, почти шепотом, боясь спугнуть прекрасные миражи прошлого.

III

Дачный поселок был построен в 20-30-е годы. Здесь много больших дач. В них жили партийные, советские руководители, командиры Красной Армии. Вот бывшая дача Троцкого, вот дача, где в годы сталинских репрессий пытались арестовать адмирала ВМФ, который отстреливался, а в конце - застрелился сам.

В общем, поселок - сама история, но, оказалось, что его история имеет отношение и к нашей семье.

В один из первых приездов на дачу, к Вирхилио подошла старая женщина, дежурная в проходной поселка.

"Вы - испанец?" - спросила она, волнуясь, и, получив утвердительный ответ, крепко обняла Вирхилио:

"Ведь здесь был детдом для испанских детей, я работала нянечкой и на всю жизнь сохранила воспоминания о тех трудных, голодных, но прекрасных годах. Мы так любили ребят, так хотели сделать их жизнь семейной и счастливой!"

А потом выяснилось, что и Карлос жил некоторое время в этом детдоме.

IV

Дачи были (в основном) расположены двумя концентрическими кругами, а между этими кругами была разбита широкая аллея, засаженная по краям березами. И вот эта аллея называлась в нашей семье - "круг".

После ужина, когда стемнеет и сквозь листву высоких берез светит луна, мы выходим "делать круги".

В поселке тихо, только стрекочут цикады. Светятся огоньки дач, где-то слышны голоса, музыка, а мы рассказываем истории, обсуждаем с детьми события прошедшего дня, слушаем их покаяния и признания, поем вполголоса песни: русские и испанские. Почему-то из русских мы особенно любили революционные песни и песни военных лет.

Не знаю, как у других, но у меня эти минуты оставили на всю жизнь ощущение удивительной душевной близости и красоты.

V

Дедушка, зная, как внуки любят сладкое, посадил и вырастил около калитки "конфетное дерево". Такого дерева больше ни на одном участке не было. Правда, оно волшебное и плодоносит только при дедушке. Как этого момента ждут дети: вот дедушка подходит к дереву, говорит шепотом какие-то слова, делает загадочные пассы двумя руками... и каждый получает конфеты, да не какие-нибудь, а именно те, которые больше всего любит.

Один мальчик, пораженный, даже попросил у Ксюши отросток дерева, но дедушка объяснил, что на других участках оно не приживется.

VI

В дождливые дни дети любили сидеть за большим столом на веранде и рисовать.

Здесь однажды дедушка целый день позировал, пока Ксюша создавала "Портрет моего дедушки Вирхилио".

Cuadro del natural de la pintora Ksenia Rudenko. Tarásovka, junio de 1986

"Портрет моего дедушки Вирхилио. Тарасовка. 29/VI - 86 год. Июнь. Ксюша". Рисунок Ксении Руденко, 10 лет

А по субботам и воскресеньям за этим столом дедушка давал внукам уроки испанского языка. Он был строг и требовал, чтобы, когда он входил, дети вставали и приветствовали его словами: "¡Buenos días, señor maestro!", как это он делал сам в школе дона Феликса.

Читали и писали по-испански, иногда слезы проливали на тетрадки при подготовке домашнего задания, составляли собственные словари, и какой интерес вызывала у внуков дедушкина родина!

И никто тогда не догадывался, что пройдет несколько лет, и Бог приведет нас всех в Испанию.

VII

В последние деньки августа, когда пустели дачи и все переезжали в Москву, устраивались праздники прощания с Тарасовкой.

Тут заводилой была мама. Приглашались друзья, зажигали костер, жарили шашлыки из колбасы, в углях пекли картошку. Пели, танцевали... А главное - получали памятные подарки от гнома Тараса.

Да, жил у нас на даче такой гном, охранял наш покой, радовался согласию и дружбе детей, огорчался, когда они ссорились. Он никогда не показывался людям, но был рядом, а это - счастье для любого дома. Гном огорчался, когда наступала осень, и он оставался один на долгую зиму. И, прощаясь до следующего года, оставлял подарки детям в самых неожиданных местах, о которых сообщал только маме.

Известно, что гномы очень уважают мам и доверяют им.

VIII

В погожий сентябрьский день 1989 года, когда мы уже переехали в Москву, бабушка предложила детям съездить в Тарасовку. Поехали электричкой, взяли с собой бутерброды.

Добрались до дачного поселка, зашли на территорию, вышли на главную аллею... и задохнулись от счастья: воздух прозрачен, небо ясное, бледно-голубое. Летит паутина. Деревья стоят без листьев, их силуэты строже, графичнее. Дали распахнулись, и стали видны далекие, далекие деревушки.

Кругом тихо, только шуршит под ногами опавшая листва, наполняя воздух неповторимым ароматом. Алые гроздья рябины подчеркивают тихую праздничность прогулки.

Вышли мы на старенький балкон над речкой, постояли, разговаривая шепотом, пораженные красотой.

И мы не знали тогда, что это было прощание с Тарасовкой, с детством, которое всегда прекрасно!

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 оценок/-ки)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не разрешено!