Глава 3. Все вокруг незнакомо. Часть 2

Теперь мы ленинградцы

Нашей временной резиденцией стала роскошная гостиница Англетер на Исаакиевской площади.

По соседству высился Мариинский дворец, а огромных размеров конная статуя Николая I являет собой границу между двумя площадями. Похоже, что Мария, старшая дочь императора, рассерженная тем, что из окон своего дворца постоянно видит только отцовскую спину и зад его коня, проводила во дворце мало времени.

 

Enfrente, la catedral de Isaaki y, a su derecha, el antiguo hotel Angleter

Гостиница "Англетер", теперь "Астория", на Исаакиевской площади Ленинграда

Историю этих великолепных улиц и зданий я узнал по прошествии нескольких лет, а в ту жестокую зиму 1938-39 гг. я чувствовал, что эти пространства несоизмеримы с маленьким Мадридом моего детства.

Величественная площадь всегда была заполнена машинами, троллейбусами и прохожими, с темных небес ее засыпал холодный снег. Замерзшие окна с двойными рамами защищали жилье от холода, но не позволяли видеть улицу. При входе в Англетер высились привратники в ливреях; роскошный ресторан ослеплял белизной накрахмаленных скатертей и салфеток; на столах стояли дорогие сервизы и невероятное количество приборов; вместо любимых фасоли, чечевицы или турецкого гороха нам подавали всевозможные неизвестные блюда; ресторанный оркестр исполнял во время трапез странную музыку. После двух с половиной лет военных тягот нам все казалось чужим и непривычным.

Помимо всего прочего, в Англетере нам выдали русскую зимнюю одежду: меховые шапки, теплые пальто, зимнее нижнее белье, утепленные костюмы и неизвестную нам ранее обувь, которую следовало носить с резиновыми галошами - валенки.

Выходя на улицу, мы опускали уши шапок, поднимали меховые воротники; воспитатели обвязывали наши рты длинными шерстяными шарфами, делая узел на спине. Мы походили на медведей, и было невозможно узнать шедшего впереди тебя - все казались близнецами.

Надо было срочно навести привычный для нас "порядок".

"Три поросенка"

Для начала решили попросить оркестр исполнять нашу любимую музыку. Правда, никто из нас не знал ни слова по-русски.

За обедом наш "делегат" подошел к оркестрантам и заказал мелодию из диснеевского мультфильма "Три поросенка". Музыканты внимательно выслушали просителя, но, естественно, не поняли испанской речи. Тогда верзила, ставший в дни морского перехода в Ленинград нашим "неформальным лидером", решился на крайний шаг. Вспрыгнув на стул, он произнес пламенную краткую речь с ультиматумом: не прикасаться к еде, пока не услышим знакомую мелодию!

Вскоре весь персонал ресторана и, в первую очередь, повара в безупречно белых одеждах, забегали среди столов, рассматривая пищу на тарелках - они решили, что причиной нашей "голодной забастовки" стало качество блюд. Мы же изредка взглядывали на аппетитную пищу и только сглатывали слюну: боевая солидарность была превыше голода.

Мы сами себя загнали в тупик, но выходить из него следовало с достоинством. Трое наших ребят поднялись с мест и направились к эстраде, где молча стояли расстроенные музыканты. Встав на четвереньки и хрюкая, троица насвистывала в промежутках между хрюканьем фрагменты известной мелодии.

Руководитель оркестра первым понял смысл пантомимы и захохотал. Он сказал оркестрантам что-то по-русски, поднял палочку и... наш карантин в Англетере с тех пор озвучивался веселым гимном Наф-Нафа, Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа.

"Гуа"

Первая победа окрылила.

Вскоре мы обнаружили, что изголовья металлических кроватей закреплялись с помощью круглых стальных шариков.

Их немедленно размонтировали, и вскоре игрушки, которые нам навезли в огромных количествах, были заброшены. На всех этажах гостиницы, включая главный холл, началась азартная игра в "гуа". Заразились ей все - даже некоторые девочки, самые, впрочем, непоседливые.

В Испании гуа была самой популярной детской игрой. Однако в Англетере имелся значительный дефект - полы из мрамора и дорогого паркета не позволяли нам копать лунки. Проблему мы решили тем, что стали рисовать эти самые лунки на полу цветными мелками.

По мере распространения игры кровати в наших спальнях стали рушиться, и обслуживающий персонал просил вернуть шарики на законные места. Тогда мы постановили, что лучшие игроки в "гуа", выигравшие наибольшие количества желанных шариков, будут возвращать добычу воспитателям.

Вскоре чемпионы возвратили на место все шарики, и кровати перестали падать на пол.

По прошествии множества лет на одной из встреч с воспитателями, - уже пожилыми - они признали, что испанцы были детьми непокорными, но не безобразничали. Наши выходки, или как бы их теперь назвали "ноу-хау", оказывается, заставляли педагогов веселиться на педсоветах и помогали им лучше понять наш южный темперамент.

Дни в Англетере текли однообразно.

Но настал день расставания с музыкантами, поварами, докторами и нянечками (многие из них плакали). Вереница автобусов отправилась развозить нас по детским домам.

Карантин завершился.

Неудавшаяся хоровая карьера

Мы с сестрой и братом попали в испанский детдом Nº 9 на Невском проспекте. Он располагался в огромном двойном здании, подвал которого с бронированными дверьми был приспособлен для убежища в случае войны и химической атаки.

Жизнь на новом месте началась более увлекательная.

Наши друзья, "старожилы" детдома с 1937 года, ощущали себя ветеранами и знатоками местной жизни и, как всегда бывает в таком возрасте, "фанфаронили". Это касалось, в первую очередь, знания русского языка - каждый из них рвался переводить новичкам в разговорах с воспитателями.

Самые зловредные, "помогая" наивному новичку, добавляли к русской фразе грубое слово.

Сразу после приезда в детдом я решил принять участие в репетициях хора. Несмотря на врожденное отсутствие слуха, мне очень нравилось, как слаженно хор исполняет астурийские, баскские и русские песни.

Я встал в ряд еще до прихода руководителя хора Тувиля Марковича. Сосед слева поинтересовался, почему я занял это место. Не зная, что певцы располагаются по рядам в соответствии с голосовым регистром, я ответил соседу, что я выше его ростом. Это ему явно не понравилось. Чтобы насолить мне, он спросил, знаю ли я, как следует приветствовать Тувиля Марковича.

Я знал только "Добрый вечер, товарищ!".

Сосед посоветовал добавить слово "болван", - русское звание дирижера. Это слово легко запоминалось.

Когда Тувиль Маркович появился в зале, участники хора, в ответ на его приветствие прокричали "Добрый вечер!". А я, напрягая голос, продолжил:

... товарищ болван!

Хохот поднялся неимоверный. Бедный Тувиль Маркович был лыс, его полная фигура казалась гротескной. Реакция на мое приветствие была мгновенной и очень нервной - указкой на дверь. Я покинул зал.

Этот урок русского языка пошел мне на пользу и запомнился. С тех пор, прежде чем произнести какую-нибудь фразу, я проверял у двух-трех товарищей, как она звучит по-русски.

... Режим дня в детских домах был напряженным, но здоровым. Учеба шла на обоих языках. По вечерам и в свободные дни мы ходили в театры или в кино. Часто устраивались встречи с советскими пионерами, мы записались во всевозможные кружки во Дворце пионеров. Именно там я научился танцевать, играть на некоторых музыкальных инструментах, строить модели судов и самолетов, кататься на коньках...

Летом нас вывозили в лагерь на берегу Финского залива или в другие пионерские лагеря в живописных местах Ленинградской области.

En un frondoso bosque de la región de Leningrado un grupo de niños españoles de la casa Nº 8 aprende durante las vacaciones de verano a utilizar las caretas antigás

1938 год. В живописном смешанном лесу Ленинградской области. Группа испанских детей 8-го детского дома во время летних каникул учатся обращаться с противогазами

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.75 (2 оценок/-ки)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не положено!