Войти в Клуб

Глава 6. Александр и Клавдия. Часть 2

Кафе "Мадрид" на Уралмаше

Район Уралмаша, в котором мы жили, отделяли от центра города многокилометровые пустоши, по которым проходил битком набитый трамвай Nº 5. В течение полутора лет этот трамвай ежедневно доставлял нас с Инной на работу и обратно домой.

 

В центре района, на площади, располагались здания управления и входные ворота Уралмаша.

Рядом находилось кафе "Мадрид" - это название ему дали в годы гражданской войны в Испании. Отсюда начинался квартал высоких элегантных зданий, - сегодня сказали бы - элитный. Здесь жили руководители завода, инженерно-технический персонал и рабочие высшей квалификации. Кстати, в одном из домов проживала семья москвичей Беловых (инженера Василия Михайловича и врача Нины Михайловны) с тремя дочерями - Татьяной, Галиной и Ниной, - с ними мы дружим уже более 50 лет. Далее располагались дома рабочих Уралмаша.

Вся династия Кащеевых - Александр Матвеевич, Юрий, Федор и Нина, жена Юрия - работала на Уралмаше с 1933 года, со дня его введения в строй. Основной продукцией завода было оборудование и технологические линии для металлургической, горной и нефтегазовой промышленности.

С началом Великой Отечественной завод перешел на выпуск военной продукции, в основном танков - тех самых Т-34, которые в 1943 году разгромили вражеские "тигры" в битве на Курской дуге.

Юрий работал заместителем начальника одного из цехов. Он рассказывал, как самоотверженно трудились люди в годы войны.

К марту 1949 года, когда мы с Инной приехали в Свердловск, коллектив Уралмаша уже был награжден пятью наградами - двумя Орденами Ленина, двумя Орденами Трудового Красного Знамени и Орденом Отечественной войны.

Новые районы Свердловска сформировались вокруг старого города и носили названия основных заводов-гигантов: "Уралмаш", "Уралэлектроаппарат", "Уралхиммаш" и другие.

В 1949 году в Свердловске проживало около миллиона обитателей, работали Уральский Центр Академии Наук, университет и консерватория, 13 высших и средних учебных заведений, 5 театров. В Театре оперы и балета, открытом в 1919 году, сформировалась великолепная артистическая школа.

... Инна начала работать в НИИ радиозавода, известного как "Почтовый ящик Nº 629". В СССР, похоже, было больше п/я, чем обычных заводов и фабрик. Кто-то считал, что таким образом можно было ввести в заблуждение иностранные спецслужбы.

Inna y Virgilio en la manifestación del 1º de mayo de 1949 en Sverdlovsk

Первого мая 1949 года на демонстрации с коллективом "п/я 629", г. Свердловск. В центре снимка Инна и Вирхилио

В областной организации "Сельэлектро", куда я был распределен, мне пришлось заняться контролем работ по строительству двух межколхозных гидроэлектростанций Еланского района в 300 километрах от Свердловска.

... плюс электрификация глубинки

Не успел я закончить изучение проектов, как срочная проблема ускорила мою первую командировку.

ЦК КПСС потребовал проверить полученный из Свердловской области отчет, по которому территория якобы уже достигла уровня "полной электрификации". Из Москвы просили ответить, что свердловчане понимают под термином полной электрификации. Вопрос был очень деликатным, и от его решения зависела судьба нескольких местных чинов.

Известна ленинская формула:

Коммунизм - это есть Советская власть плюс электрификация всей страны.

Мне всегда нравилась эта формула, по которой народу, совершившему революцию без аналогов в истории, предлагалось емкое определение будущего общества. Уровень неграмотности тогда достигал 75%, а слово "коммунизм" латинского корня было непонятно подавляющему большинству жителей России.

... В испанском варианте этой книги я разъясняю читателям ситуацию в России начала XX века на примере абзаца из книги "Россия во мгле" Герберта Уэллса:

... только обладая богатой фантазией, возможно вообразить электрифицированную Россию, страну бескрайних лесов и равнин, населенную неграмотными мужиками, невероятно технически отсталую, с умирающими промышленностью и торговлей...

Триумфальный отчет, направленный в Кремль руководителями Свердловской области через 4 года после окончания войны, был обманом. Пришлось снарядить специалистов-энергетиков для проверки хода электрификации на территории площадью почти в пол-Испании.

Мне выпало проверять 67 колхозов Еланского района.

Шестьдесят семь колхозов!

Справа - Азия, слева - Европа

Свидетельство моих первых шагов на инженерном поприще - письма из семейного архива. Почти ежедневно я описывал жене все - пейзажи и деревни, по которым проходил мой путь, смешные или драматичные приключения.

Добраться из Свердловска до Елани было непросто. Первые 220 километров до Ирбита я проехал на поезде, который останавливался у каждого столба.

Он был набит пассажирами с чемоданами и мешками, чьи владельцы держали багаж - буквально - при себе во избежание кражи. Купить плацкартный билет на вокзале без взятки было трудно, друг научил меня попросить в кассе "билет на третью полку" - место для багажа. Добавив лишний рубль, я получил желанный билет.

Хотя полка была узкой, а воздух под потолком спертым, я спал без задних ног.

Город Ирбит, торговый центр на границе между европейской Россией и Сибирью, был основан в 1631 году; начиная с первой половины XVII века, в нем ежегодно проходила ярмарка, уступавшая по важности в царской России только, пожалуй, Нижегородской.

В 1949 году тротуары города были все еще деревянными и порой пешеходы ломали руки - ноги. На улицах почти всегда лежала грязь - весной и осенью из-за дождей и таяния снега, а летом из-за поливки улиц в борьбе с пылью. Известный завод производил мотоциклы; местные парни газовали на машинах по улицам, выписывая пируэты и привлекая внимание прохожих..., обрызгивая их грязью.

Контора "Сельэлектро" находилась в двухэтажном здании в центре Ирбита.

Утром я очень рано пришел в контору, ожидая директора - жонглера Акулова, как его называли в Свердловске. Меня предупредили, что Акулов занимал пост временно, и скоро ему на смену приедет специалист-энергетик.

Акулов принял меня с большой подозрительностью. Я показал ему письмо Исполкома Совета народных депутатов Свердловской области, в котором вкратце излагалась задача передо мной поставленная, и предлагалось всем руководителям районов и председателям колхозов оказывать мне полное содействие. Особо это касалось обеспечения транспортом для передвижения из колхоза в колхоз.

В то утро эта проблема стояла особо остро: пока не стемнело, мне предстояло преодолеть 60 километров до Елани.

Я прикидывал, что, работая без выходных, мог проверять в сутки 2 колхоза. Таким образом, за месяц я смог бы управиться со всеми порученными 67.

Это было непросто!

... Акулов был садистом-эксцентриком. Беспрерывно пил воду, а русские в таких случаях говорят:

В пьянстве замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду!

За полтора часа, проведенных мною в его кабинете, Акулов успел вызвать к себе более десятка подчиненных, применяя при этом "новейшую" технику.

Громоздкий звонок подарил Акулову его дружок - начальник пожарной части, где по звонку выезжали на пожары. Каждому из руководящих работников "Сельэлектро" Акулов определил особый звуковой код.

Он был скопирован с азбуки Морзе и состоял из одного, полутора, двух, двух с половиной... звонков и так до восьми сигналов. Шум и уровень децибелов были явно вредны для здоровья. Но самым трудным было угадать, кого именно желал видеть начальник. Иногда в приемную Акулова разом вбегали двое-трое подчиненных, полагавших, что именно его вызвали на ковер.

Поди, разберись, какая разница между двумя с половиной и тремя звонками, учитывая состояние похмелья звонаря!

Трехэтажным матом Акулов выгонял подчиненных, явившихся по "чужому" сигналу. Впервые мне довелось слышать такого вдохновенного матерщинника!

Мой тощий Росинант

Я простился с Акуловым на улице. Во дворе конторы меня ожидала тощая ломовая лошадь с неизвестным именем. Мне пришлось оседлать понурого Росинанта. Хотя это сказано громко - оседлать! Мешок сена на выступающем хребте крепился под животом к телу лошади веревкой, и болтающиеся по бокам петли на веревке заменяли стремена.

Акулов поставил меня перед выбором - выезжать в Елань немедленно "на коне" или ожидать, неизвестно сколько, возвращения председателя местного Совета. Его повозка могла доставить меня на место с большим комфортом. Я выбрал первый вариант.

Как выяснилось, это было авантюрное решение, ибо я оседлал лошадь впервые в жизни.

С черепашьей скоростью мы преодолели около 5 километров, когда лошадь выдохлась. У меня невыносимо болели ягодицы и все смежные части тела. И еще, слава Богу, что кляча ни разу не среагировала на мои понукания "шпорами" - каблуками резиновых сапог!

Сено в мешке-седле было одновременно и кормом для голодной лошади. Рискуя остаться одноруким, я скормил в широкую жадную пасть почти всю охапку. Животное никак не могло насытиться, мое "седло" вскоре похудело до толщины мешковины.

Я не решился более садиться на лошадь. Взяв ее под уздцы, по колено в грязи зашагал пешком. Начинало темнеть, дороги я не знал, - днем я еще мог ориентироваться по следам других путников.

В качестве конного поводыря я прошел около трех километров, когда вдалеке возникли очертания каких-то изб. Ими оказались строения колхозного скотного двора. К счастью для меня, бригадир доярок еще не ушла. Я представился, показал документы и объяснил, что боюсь не дойти до Елани из-за лошади. Она улыбнулась, пригласила меня помыть руки и выпить два стакана молока с хлебом. Как было вкусно!

Оказалось, со скотного двора ежедневно на рассвете отправлялась на маслозавод Елани повозка с бидонами свежего молока, запряженная двумя лошадьми.

Спал я очень мало. С первыми лучами солнца меня разбудил мальчик лет двенадцати - кучер повозки.

В компании ссыльного

Секретарь парторганизации Еланского района Тарасов оказался симпатичным разумным человеком. Сюда его направили из Мурманской или Архангельской области, точно не помню. Там он занимал высокие должности, но не угодил начальству на почве принципиального столкновения с чиновником из ЦК КПСС.

Он от всей души смеялся, когда я рассказывал о приключениях в дороге и показывал через окно свою лошадь, приведенную "на буксире" за молочной телегой и привязанную к столбу у здания райкома. Тарасов считал нашу проверку своевременной. Он хорошо знал ситуацию в колхозах района.

Мужчин было мало - одни ушли на фронт в составе ударных уральских отрядов и погибли, другие служили на территории освобожденных европейских стран.

Тарасов расспрашивал о моей жизни и признался, что во время гражданской войны просил об отправке в Испанию, но его просьбу не удовлетворили. Он хотел уточнить мое имя, отчество и фамилию - Акулов не смог правильно продиктовать их по телефону.

Я объяснил, что у испанцев нет отчества. А здесь, в России, на работе меня зовут Вирхилио Вирхильевич, поскольку у нас с отцом, в частности, одинаковые имена. В официальных документах я значусь, как Вирхилио Льянос Мас - испанцы носят фамилии предков по отцовской и по материнской линиям. То есть, Льянос - фамилия отца, а Мас - матери.

Простились. Личный кучер Тарасова отвез меня на межколхозную ГЭС в Баженово. Двухколесная пролетка, запряженная стройным ирбитским конем, неслась подобно ветру.

Директор ГЭС Бахарев воевал еще в гражданскую войну и теперь жестоко страдал от ран. Этот умный деловой человек не умел ни читать, ни писать, документы подписывал крестиками.

Бахарев собрал председателей шести колхозов - хозяев станции на реке Иленке. Всем была ясна срочность завершения работ на гидростанции. В ее строительство колхозы вложили большие средства. Возвели глиняную плотину и бревенчатый машинный зал с двумя гидравлическими турбинами типа "Каплан" по 40 киловатт мощности каждая. Если не построить водослив до паводка следующего года, весенние воды смоют возведенные сооружения.

Но рабочих рук не хватало. Главная сила - женщины и подростки - работали также в поле. Все хозяйство держалось на них.

... Через десять минут в зале собрания стало невозможно дышать - задымили махорочные цигарки, свернутые из газетной бумаги.

Мой акцент вызвал оживление и всеобщий интерес; когда же Бахарев сообщил, что гость "из тех испанских детей...", интерес перешел в симпатию.

Я вкратце обрисовал картину: после возведения верхней глиняной перемычки водохранилище начнет заполняться и, когда вода достигнет шести метров, можно запускать турбины. Ток пойдет в дома колхозников, где впервые зажгутся "лампочки Ильича". Это станет большим праздником.

Для возведения верхней и нижней временных перемычек необходимо мобилизовать 150 человек и 40 телег для перевозки глины.

Потом на круглосуточную вахту заступит решающая сила - квалифицированные плотники. Под защитой перемычек они построят водослив.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 оценок/-ки)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не положено!

Мне нравится!