Menu
PereXilandia в соцсетях

Глава 7. Гидростанция в Жигулях. Часть 3

Производитель работ

На противоположном правом берегу, на склонах Жигулей, в ноябре должны были начаться гидротехнические работы. В кратчайший промежуток времени - за 140 дней надо было сузить русло Волги до четырехсот метров, возведя перемычку общей длиной почти в полтора километра.

 

Весной она должна была выдержать напор гигантских льдин и волжский паводок объемом 75 тысяч кубометров воды в секунду.

Под защитой перемычки за 4 года надо было возвести машинный зал ГЭС.

12 ноября 1951 года, по приказу начальника строительства Ивана Комзина, я перешел работать в Гидротехнический район правого берега в качестве старшего прораба верхней перемычки.

Una vista general de la ataguía en el período de su construcción

Общий вид перемычки правого берега в период ее строительства

До начала работ, вместе с другими инженерами, меня командировали на стройки Волго-Донского канала, Цимлянской ГЭС, высотного здания МГУ на Ленинских горах и некоторых объектов в Белоруссии. Опыт двухмесячной стажировки оказался бесценным.

Началось десятилетие, сформировавшее меня духовно и профессионально.

... Ритм строительства, который должен был бы определяться инженерными разработками и реальными техническими трудностями, диктовался волей советского руководства. Профсоюзы, "школы коммунизма", ничего не делали, чтобы облегчить людям непосильный темп.

В ритуальном почтении к торжественным датам "красного" календаря от трудовых коллективов требовали рапортовать об успехах. Это были "подарки" для Политбюро. Политкомиссары Гидростроя во главе с Авраамием Воронковым, были обязаны радовать московских начальников и потому не переставали изобретать все новые лозунги для мобилизации рабочих и инженерно-технических работников. А нам уже примелькались призывы на красном кумаче, развешанные повсюду.

Между тем забивка металлических шпунтов верхней перемычки, которая должна была сдержать напор паводка и предотвратить фильтрацию воды в котлован будущего машинного зала, шла туго. Были пущены в ход все забойные агрегаты, как рельсовые, так и плавучие, но сами шпунты из специальной стали сантиметровой толщины, шириной в полметра и высотой в 20 метров, не выдерживали ударов забойных агрегатов.

Таково было сопротивление скальных пород волжского дна.

Применение новейших мощных вибраторов не дало ожидаемых результатов - шпунты гнулись в верхней части или вообще разрушались. День и ночь все мы, рабочие и техники, искали способ покорить скалистое русло реки.

El Ingeniero Jefe de la Construcción coronel Sháposhnikov, el jefe del sector capitán Cherviakov y el autor analizan la situación en la construcción de la ataguía

Слева направо, главный инженер строительства гидростанции полковник Шапошников, начальник участка капитан Червяков и старший прораб Вирхилио Льянос-Мас обсуждают ход строительства верхней перемычки

В те 140 дней я всего 2 раза смог добраться до левого берега и побыть несколько часов с семьей.

Помню новогоднюю ночь 1951-52 года. Я приехал со стройки. Бой кремлевских курантов по радио застал меня в ванной, где я наскоро принял душ и брился. В ванную Инна протянула мне бокал шампанского. Чокнулись. С Новым Годом, дорогие товарищи!

Смотрел в зеркало и не узнавал себя - коричневая маска покрывала огрубевшее лицо - точнее - ту его часть, которую не защищала шапка - ушанка. Так пометили меня ледяные волжские ветры, дующие круглые сутки.

К нам едет комиссар

Только этого не хватало! Испанцы говорят в такой ситуации:

Нас и так в семье было много, а тут еще бабушка родила!

Политкомиссары Гидростроя не стали дожидаться конца отведенных графиком 140 дней; они решили личным присутствием укрепить главный фронт работ - правобережную перемычку.

Начальник политотдела стройки Авраамий Воронков шел в битву на верхнюю перемычку, считавшуюся самой опасной; главный инженер строительства Николай Шапошников должен был отправиться на участок соединения верхней и боковой перемычек; генерал НКВД Трубников "вдохновлял" строителей боковой и нижней перемычек.

Эти трое являли собой прототипы советских руководителей.

Воронков был старым большевиком, участником Октябрьской революции; Шапошников относился к категории старых специалистов, разделивших с народом все его трудности; Трубников являлся одним из множества бесчестных политических лакеев.

Шкала времени старого большевика

Полковник Воронков прибыл на верхнюю перемычку в сопровождении адъютанта и симпатичного лейтенанта художника-декоратора политотдела.

Я встретил их на пороге вагончика, расположенного на самой перемычке. Он служил мне укрытием от ветров, кабинетом и частенько спальней. Хотя, как и основная масса прорабов, я был гражданским инженером, Воронков приветствовал меня по-военному и строгим тоном отдал приказ:

Немедленно собрать штаб строительства верхней перемычки!

Приказ выслушали стоявшие рядом мои подчиненные: инженер Александр Артамонов и техник Людмила Новикова. Других "членов штаба" не имелось.

Воронков сел на скамью, открыл планшет, достал план перемычки и сказал:

Покажи мне расположение этих говеных машин, которые издают столько шума и так плохо работают!

Полковник явно выбрал из боевого словарного запаса эту унизительную фразу, чтобы избежать технической дискуссии, которая могла поставить его в тупик. Я карандашом пометил на плане перемычки места работы четырех забойных агрегатов.

Масштаб плана, которым пользовался полковник, был 1:2000, т.е. одному миллиметру плана соответствовали 2 метра перемычки. Я сразу понял, что это станет нашим со старым кавалеристом яблоком раздора. В гражданскую войну Воронков привык проходить галопом и с шашкой наголо сотни километров в поисках врага. А нас учили сначала думать, а затем претворять в жизнь технические находки, чтобы отвоевать у Волги несколько метров дна.

Воронков презрительно созерцал четыре точки на плане и грозно спросил:

Почему до сих пор не созван штаб строительства верхней перемычки?

Я ответил, что штаб здесь и представил ему Артамонова и Новикову. Воронков окончательно огорчился.

Ему, комиссару легендарной Первой Конной, не раз гарцевавшему на боевом коне перед тысячами всадников, предстояло теперь поднимать в бой трех молокососов-инженеров!

Произнесение речи не состоялось. Полковник встал и приказал художнику организовать вывешивание новых политических лозунгов на всех четырех забойных агрегатах. Простился с нами Воронков уже по-граждански, подав каждому руку и обняв.

Надо было готовиться - комиссар предупредил, что завтра в 9:00 по московскому времени мы шестеро соберемся снова для анализа результатов рабочего дня. Больше термина "штаб строительства" он не употреблял!

Я попросил Людмилу приготовить четыре рулона миллиметровки и нарисовать для каждого забойного агрегата в отдельности в масштабе 1:1 (метру на бумаге соответствовал метр перемычки) все нужные секции шпунтов, которые оставалось загнать в волжское дно.

Ночь прошла без особых новостей. Хотя мы и не смыкали глаз, каждый агрегат забил обычные 2-3 шпунта. Иными словами, каждый из них продвинулся к цели, - боковой перемычке, - на метр или полтора. Художник также работал всю ночь: на забойных агрегатах развевались свежие лозунги: "Да здравствует КПСС!", "Да здравствует рабочий класс!" и "Да здравствует товарищ Сталин!".

Эта "идеологическая поддержка" не могла размягчить скальный грунт русла Волги, закалить металлические шпунты или увеличить производительность забойных агрегатов. Более того, лозунги раздражали людей, в особенности группу политических и уголовных заключенных, работавших вместе с нами.

Воронков прибыл с пунктуальностью старого военного - ровно в 9:00 по Москве.

Он вытащил свой план верхней перемычки и приказал указать перемещение забойных агрегатов за ночную смену. Я ответил, что на карте с таким масштабом, достойной музея, невозможно показать продвижение машин. Кипя от злости, Воронков воскликнул:

О каком масштабе идет речь? Вот-вот начнется весенний паводок, забойные агрегаты не продвигаются вперед, а вы хотите усыпить меня хитростями масштабов!

Я подал сигнал Людмиле, и мы начали разворачивать первый рулон миллиметровки.

На этом плане три шпунта, забитых в ночную смену забойным агрегатом Nº 1, изображались в натуральную величину и, закрашенные красным, казались очень красивыми. Людмила обозначила на плане пунктирными линиями силуэт агрегата Nº 1 и расположила его перед глазами Воронкова. По мере того, как я говорил

... здесь находился забойный агрегат в начале рабочей смены, за смену он забил шпунты номера такие-то, и сейчас агрегат находится здесь, забивая новый шпунт...

Людмила медленно перемещалась вдоль стола с самодельной деревянной указкой. Она сместилась на целых полтора метра! Полковник, как завороженный, следил за перемещением указки.

Лицо Воронкова выразило удовольствие. Адъютант улыбался. Пока я информировал о перемещении забойного агрегата Nº 2, Воронков следил взглядом за кончиком волшебной палочки, вновь поднялся со скамьи и сел на нее через метр. Забойный агрегат Nº 3 переместил комиссара еще далее, почти на край скамьи. Последний же рулон, попросив извинения у полковника, мы начали разворачивать уже на полу вагончика. Его длина была 4,5 метра. Если полковник хотел увидеть в реальном масштабе ночное перемещение всех четырех агрегатов, нам пришлось бы раскатывать рулон уже на улице. А там дул страшный ветер...

Художник политотдела работал с воодушевлением. На башне 4-го забойного агрегата уже красовался лозунг:

Строитель! До паводка осталось ... дней! Ты готов встретить его?

Каждый день нужно было проставлять новую цифру - 35, 34, 33 и т.д. до минуты, когда паводок нагрянет массой льда и воды.

Лозунг висел над нашими головами, как Дамоклов меч.

Ночью Инна, как всегда, позвонила из дома. Она рассказала о собрании центрального аппарата строительства, где выступил Воронков. Среди прочего, он раскритиковал в пух и прах инженеров технического отдела...

выдавших ему план того же масштаба, в котором работали они, бюрократы. Я, как все рабочие и инженерно-технический персонал, строящие перемычку, работаем в реальном масштабе.

Пока мы разворачивали и сворачивали перед Воронковым рулоны миллиметровки, полковник Шапошников изучал рацпредложения капитана Мартиросова. Старший прораб зоны соединения перемычек Константин Мартиросов был на 6 лет старше меня и обладал большим практическим опытом. В 1941 он строил оборонные сооружения в окрестностях Москвы, в 1942, будучи инженером армии маршала Чуйкова, воевал в Сталинграде. Во главе саперного батальона он прошел путь до Берлина, форсировал Днепр, Днестр, Буг, Вислу, Одер и Шпрее. С Мартиросовым меня связывала искренняя дружба, и я многому у него научился.

"Масштаб унижения"

Труднее всего пришлось моему другу Маеславу Сатину, старшему прорабу строительства боковой и нижней перемычек.

Nuestro amigo Mayeslav Satin con su esposa, el autor e Inna

Слева направо, Маеслав с женой, Вирхилио и Инна

Генерал НКВД Трубников, брошенный парткомом в бой на правый берег Волги, специализировался в унижении людей.

Маеслав - ленинградец, человек широкой культуры, хотел сообщить генералу о возникших технических проблемах. Большое беспокойство вызывал ледовый клин, обнаруженный в основании нижней перемычки; его надо было срочно ликвидировать, так как он мешал вести остальные работы. Впустую пытался 23-летний Маеслав добиться, чтобы Трубников его выслушал. Генерал приказал адъютанту вечером собрать в клубе заключенных, работавших на строительстве перемычки, а также инженеров и техников.

Мартиросов, Маеслав и я пришли на собрание. Первые ряды были зарезервированы для начальства. Заключенные занимали свои места на толковище. Так, на их жаргоне, называлось собрание, от которого не ожидалось ничего хорошего.

Наконец прибыл генерал. Не поздоровавшись, поднялся на сцену, мутным взглядом осмотрел присутствующих. Потом мрачно произнес:

Сколько народа! Если бы работали, как следует, то все шпунты забили бы вручную без забойных агрегатов!

Трубников явно оскорблял собравшихся. Какой-то зек крикнул из задних рядов:

Попробуйте сами!

Трубников спрыгнул со сцены в ярости и, сопровождаемый офицерами охраны, набросился на первого попавшегося зека, схватил его за ворот ватника и заорал:

Ты это сказал?

Заключенный устало ответил:

Не я.

Не отпуская заключенного, генерал спросил его, за что сидит. Услышав про 25-летний срок по политической статье, Трубников встряхнул зека и, брызжа слюной, заявил, что наказание слишком гуманное.

Повторив процедуру дважды, Трубников поднялся на сцену и прокричал:

Пошли все на ...!

Собрание продлилось 25 минут.

Таков был единственный "масштаб", привычно применяемый генералом Трубниковым. Через несколько лет он был разжалован в солдаты за подобные "подвиги".

Прогнозы по паводку не оправдались - он задержался на неделю. Эта неделя нас спасла, и мы смогли "залатать" все огрехи металлической непроницаемой стены.

Единственным человеком, недовольным неточностью прогноза, был художник политотдела. Он меланхолично созерцал транспарант на башне 4-го забойного агрегата - согласно "шедевру", паводок на нас уже давно обрушился.

В конце концов, грозная стихия нагрянула, неся льдины и воду, сметая все на пути. День и ночь велось дежурство в наиболее слабых пунктах перемычек.

Верхняя перемычка, вторая за мою инженерную жизнь, выдержала-таки напор весеннего волжского паводка.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 оценок/-ки)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не положено!

Внимание!

Мы используем куки. Вы должны быть в курсе! Подробности здесь

Принимаю!