Карачаево-Черкессия

В Карачаево-Черкесской автономной области Ставропольского края, "ГлавЮг" строил два больших завода: химический в Черкесске и цементный - в Джегуте.

В КПСС всегда существовала неписанная норма, по которой в автономных республиках и областях первые секретари обкомов были коренной национальности, в то время как вторые секретари, - "глаза и уши" Москвы - были, как правило, русскими. В тех же случаях, когда автономная республика или область относились к категории "мятежных", пост первого секретаря был "закрыт" для аборигенов.

Именно так обстояло дело в Карачаево-Черкессии: первого секретаря "импортировали" из Белоруссии, а второй секретарь, Николай Сухобоченков, был русским.

El escrito en el monumento del linde administrativo de la región autónoma de Karachaevo-Cherkessia anuncia que ésta saluda a sus visitantes

На территории Карачаево-Черкесской автономной области. Третий справа, секретарь обкома по строительству Николай Сухобоченков

Этот человек, скромный и мудрый, занимался вопросами строительства. Он пригласил нас обедать на турбазу, расположенную в бывшей даче Ворошилова, в долине Домбая.

Той ночью я лег спать под открытым небом на деревянной веранде дома над обрывом. Спальный мешок оставлял лицо открытым и позволял наблюдать небо, усеянное звездами. Только что я закончил перевод на испанский язык книги советского ученого Ф. Зигеля "Сокровища звездного неба". Этой холодной ночью я искал на небе созвездия семейного гороскопа.

Где Скорпион, знак зодиака моей матери, брата Карлоса и мой собственный? А моя сестра Кармен? Она родилась в марте, поэтому должна быть Рыбой...

Когда я снова увижу брата и сестру?

Несколько дней назад, в который раз, из консульства Испании в Париже пришел ответ с отказом мне во въезде в Испанию.

Северная Осетия

Рано утром нас ожидал своеобразный восточный завтрак из хаша, обжигающего супа из бараньих внутренностей, стакана вина и осетинского тоста "Уастерджи!", означавшего "За покровителя путников!". Бараньи внутренности, вино и тост привез из Северной Осетии шофер Асланбек, который должен был доставить меня в первую горскую республику в путешествии по Северному Кавказу.

Асланбек был крепким парнем с веселой улыбкой и загорелым лицом, осетинским патриотом, очень хорошо говорившим по-русски. За время дороги он зарекомендовал себя классным шофером, прекрасным собеседником и отличным гидом. Время от времени он вытаскивал из кармана листок бумаги, бросал на него взгляд и продолжал беседу словами: "Вирхилио Вирхильевич!"

На бумажке были записаны мое имя и отчество. Они были сложны для произношения и Аркадий Таболов, начальник строительного подразделения в Осетии, написал их крупными печатными буквами.

El secretario de la organización del PCUS de

Северная Осетия, Орджоникидзе. Работники "ГлавЮгПромстроя" обсуждают проблемы строительства в республике

Асланбек рассказал, что Северная Осетия вошла в состав России в 1774 году, занимала площадь в 8 тысяч квадратных километров, где жили 610 тысяч человек. До Октябрьской революции 87% населения были неграмотными, а сейчас неграмотных не осталось. Когда я попросил Асланбека сказать мне что-либо на родном языке, он прочитал стихи своего любимого поэта XIX века Косты Хетагурова. Потом воодушевленно перевел стихи на русский язык с живыми интонациями и жестами.

Я смотрел на Асланбека сбоку, восхищался его выразительной мимикой, а также сосредоточенным спокойствием, с которым он вел машину по трудной дороге. Его легко было вообразить верхом на коне на горной тропе, подобно предкам - аланам, которые в древности жили на Северном Кавказе.

Асланбек спросил, нравится ли мне театр и, услышав утвердительный ответ, пригласил меня на спектакль по книге "Полковник Ксанти", главным героем которой был осетин, сражавшийся в Испании в годы гражданской войны.

Я сразу вспомнил лицо генерала Хаджи Мамсурова, Героя Советского Союза. Его высоко ценил мой отец, познакомившийся с этим человеком в боях под Мадридом. Я сказал Асланбеку, что лично знаю "Полковника Ксанти" и что совсем недавно видел его в Москве на празднике в испанском центре.

Хаджи был одним из руководителей советской военной разведки.

... Впоследствии рассказывали, что, когда Мамсуров умер от сердечного приступа, на его похороны явились многочисленные военные атташе из западных посольств. Хотя некролога в прессе еще не было, они пришли по приказу начальства, чтобы лично убедиться в том, что крупный разведчик действительно скончался.

Мирные годы Грозного

Вспоминая сейчас многочисленные командировки в Чечено-Ингушскую АССР, ее столицу Грозный и города Гудермес, Малгобек, Аргун и другие, хотел бы вначале рассказать об отдельных эпизодах тех времен.

В 1967-1974 годах тысячи рабочих, техников и инженеров "ГлавЮга" сооружали в республике нефтехимический комбинат, на котором, совместно с французской фирмой, монтировали линию по депарафинизации нефтепродуктов; новые мощности фабрики "Красный молот" в Грозном и завод медицинских инструментов в Аргуне.

В особенности мне запомнилось возведение новых районов с красивыми домами, школами, поликлиниками и детскими садами. Все эти сооружения украшали центр города и его пригороды и были сейсмостойкими.

Conferencia de las empresas constructoras de

Чечено-Ингушетия, Грозный. Конференция строительно-монтажных организаций "ГлавЮгПромстроя", работавших на Северном Кавказе

Я хотел бы рассказать читателю о тех прекрасных мирных годах моей молодости, разделенных с чудесными друзьями и коллегами до сих пор живущих там..., но не могу.

В 1999 году, когда я пишу эти строки, испанское телевидение день за днем показывает кадры кровопролитной войны. В этой несправедливой войне гибнут горцы и российские солдаты.

Снаряды и бомбы систематически разрушают те самые здания, которые мы строили; под руинами лежат трупы. В кадре телекамеры они кажутся похожими на моих товарищей...

Как невыносимо горько! Похоже, чья-то черная сила хочет стереть наше общее прошлое...

И потому я закрываю страницы этой книги, посвященные Чечено-Ингушской АССР в ожидании того, что в этом абсурдном конфликте победит, наконец, человеческая и государственная мудрость.

... И тогда, если Провидению будет угодно, я еще пригожусь при восстановлении тех дивных мест, где парят в высоте гордые орлы.

Дагестан

По горной дороге мы прибыли в Махачкалу вечером и по пути в гостиницу объехали город. Нам показали Дагестанский университет, на девяти факультетах которого обучалось 8 тысяч студентов. Осмотрели мы и филиал Академии Наук СССР, включавший 5 научных институтов, а также центр старого города, где велась реконструкция.

Поместили меня в прекрасном доме на горе. Отсюда открывался вид на город и на Каспийское море, как с заходящего на посадку самолета.

Ужин превратился в словесный экскурс в мир истории и культуры народов Дагестана - аварцев, лезгин, даргинцев, кумыков, лакцев и других.

Закир, главный инженер местного подразделения "ГлавЮга", оказался кунаком известных личностей культуры, - аварского поэта Расула Гамзатова и молодого композитора Мурада Кажлаева, слава которых шагнула далеко за пределы Дагестана.

Будучи другом Гамзатова, Закир в этот вечер подарил мне три тома сочинений поэта с дарственной надписью: "Уважаемому Вирхилио Вирхильевичу от земляка Расула". При этом он посоветовал, в первую очередь, прочитать недавно написанное стихотворение "Журавли" в переводе Наума Гребнева.

Хотя я был очень уставшим от дальней дороги и мечтал об отдыхе, все-таки решил перед сном прочитать это стихотворение. Я был потрясен глубиной мышления поэта, спокойствием описанного им полета красавцев-журавлей, а, главное, удивительно гуманным и человечным подарком, принесенным скромным поэтом-горцем миллионам матерей, сестер, невест, бесследно потерявшим в Великой отечественной войне своих любимых.

Какая-то сверхъестественная сила заставила меня набрать номер московского телефона нашей квартиры. Стенные часы показывали полночь, но Инна, как всегда, во время моих бесконечных командировок, ждала ночных звонков. Я, взволнованный, начал рассказывать ей о стихах Гамзатова и попросил разрешения прочитать, с моим испанским акцентом, несколько строк из стихотворения "Журавли":

Мне кажется порою, что джигиты,

С кровавых не пришедшие полей,

В могилах братских не были зарыты,

А превратились в белых журавлей...

В ночной тишине я услышал, что Инна плачет. Прервав чтение, я рассказал о сегодняшнем дне, проведенном мною в Дагестане, и о скорой нашей встрече.

На следующий день, после осмотра домостроительного комбината и возводимой фабрики молочных изделий, мы выехали в Дербент. По дороге посетили стройки в Каспийске, в Избербаше (центр нефтедобычи), и в городе Дагестанские Огни, где развита стекольная промышленность.

В Дербент, порт на южной границе территории "ГлавЮга", мы прибыли уже затемно. После купания под луной в Каспийском море и хорошего пресного душа хозяева угостили нас вкуснейшим шашлыком.

Наутро мы посетили развалины крепости Нарын-Кала - известнейшей в мусульманском мире в VII-XV веках. От цитадели, в которой находилась также Джумская мечеть, сохранились стены, башни и ворота. Экскурсоводы, водившие туристов по этим местам, были молодыми патриотами, прекрасными ораторами и эрудитами. В их устах поэтически звучал рассказ о древних руинах и гробницах на склонах гор.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 оценка)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не разрешено!