Пермудский треугольник, Часть 11

Предыдущую часть 10 "Гуигнгнмы - гуманоиды. Или... Как я был "Йеху" публикаций об аномальной зоне в районе Молебки читать здесь.

Тогда я еще ничего не знал о местных приметах, легендах, о молебской параномальной зоне, каких-то загадочных явлениях, НЛО...

Но вспомнил о рассказе милых бабулечек в день Воздвиженья, когда решил доказать им и всем прочим, что эта легенда не имеет под собой реальной основы. И перевернувшиеся сани с Нюрой и с древесным углем и страшную казнь девушки воспринимал только как легенду, сказку.

 

Куда конь с копытом, туда и рак с клешней

Итак, я директор Молебской восьмилетней школы. Охоч до охоты, рыбалки, грибов. И вот пришла моя первая молебская зима. Привезли мне из Кишерти валенки. Большие, высокие, 45-го размера.

Аккурат под Новый год.

И пришла мне в голову сумасбродная идея: отметить наступление 1970 года в лесу! Среди настоящих зеленых красавиц, под луной, среди призраков в волчьем обличье...

Рассказал я своей Марии Алексеевне об этой затее. Она посмотрела на меня так, будто пальцем у виска крутанула. "В Нюркин лог?!"

Меня пытался отговаривать мой завуч. А когда я пригласил музрука встретить Новый год в лесу, в Нюркином логу, намекая на его дочь студентку Катю, тот, по-моему, обалдел. И долго не мог найти предлога, чтобы отказаться...

Звал я и бригадира шабашников-румынов, с которым у нас установились приятельские отношения. Он-то, вроде, далек от местных суеверий. Но и его так и не дождался в конюшне в назначенный час.

Итак, я остался один.

Шампанским я не обзавелся: думал уехать на Новый год к родителям в Краснодарский край, да заврайоно не разрешил: несколько лет назад на новогодние праздники горел интернат. Чуть не погибли детишки.

Письмо родителям

Письмо родителям

И вот 31 декабря, ровно в одиннадцать вечера я оделся, взял с собой школьную мелкашку, большой кухонный нож, транзисторный приемник "Альпинист", полбулки хлеба, бутылку бражки и прибыл к конюшне.

Да, еще захватил с собой новогодние игрушки-самоделки, подаренные мне детьми. И главное: свой талисман - "Куриный бог" - камень со сквозной дыркой на веревочке, найденный мной на морском берегу близ Туапсе.

Я с куриным богом на море

Я с "куриным богом" на море

Издревле он считался очень мощным талисманом, и сама его находка уже свидетельствует о том, что судьба готова проявить к вам благосклонность.

Странноватое название происходит от старинного поверья, что камень с дыркой, подвешенный над куриным насестом, оберегает домашнюю птицу от всяких бед. Однако со временем люди заметили, что их самих "куриный бог" охраняет ничуть не хуже.

И позже я понял и другое. Всякий камень воплощает стихию земли. А сквозная дыра в камне символизирует проход сквозь материю, преодоление земных препятствий, поэтому и "куриный бог" может служить талисманом, помогающим побеждать житейские трудности. Очень многие замечали, что после находки дырявого камня тягот в жизни становилось меньше, будто кто-то отводил их от тех мест, где с ними могла бы случиться неприятность.

А вот Молебка и была, похоже, тем местом, в котором недобрые силы пробивали земную твердь и сулили людям разные пакости. Но в то время я о том не знал.

Сквозь дырочку нужно посмотреть на солнце и загадать желание

Сквозь дырочку нужно посмотреть на солнце и загадать желание

В ночном мраке я разглядел запряженного в розвальни Бурана и завхоза. Оба были явно не в радостном настроении.

 

Тайна Нюркиного лога

За село я выезжал, с трудом выбирая съезд в Нюркин лог. Тот самый. Страшная легенда добавляла мне адреналин, делала мою авантюру не лишенной ореола самолюбования, борца с предрассудками. Вот будет, что вспомнить, с чем перед друзьями бахвалиться.

Хотелось доказать молебцам, что их страхи - не что иное, как предрассудки. Несмотря на слабое, но настойчивое сопротивление Бурана, через полчаса мы были уже на верху, откуда село узнавалось только свечками печных дымков.

"Страшно аж жуть!" - вспомнилось. И тут показалась луна. Отсюда, сверху, село чудилось иллюстрацией к раскрытой книге, читаемой при свечах. Деревня. Звездная ночь. Луна...

Направил розвальни к опушке с елками. Пора выбирать место для праздника.

Показалось, что даже звезды стали ближе, светлее и ниже...

Лес зимний ночью

Лес зимний ночью

Очарованный, я стал вполголоса напевать:

В лесу родилась елочка,

В лесу он росла.

Лошадка мохноногая

Нас в сказочку везла...

Вдруг Буран занервничал... Остановился. Фыркнул... Прядет ушами. Семенит копытами... Попробовал подняться на дыбы... Но почему-то с передних ног. И стал брыкаться... А вот стал пятится и разворачивать розвальни...

 

Заносчивого коня построже зануздывают

И пока я понял, что конь меня не слушается, мы уже устремились обратно к селу. Спуск вниз... Ноги Бурана пошли вразнос... Правая выпросталась из упряжи, пересекла оглоблю, и конь, уже на трех ногах запрыгал по снегу, не снижая скорости, куда-то вниз...

Розвальни наклонились, перевернулись, и я оказался в снегу. Пролетев по сугробам метров десять, вскочил, отирая глаза одной рукой и нащупывая нож другой.

Волки? Вроде, огоньки как-то пляшут в пелене запорошенных глаз.

Лес, огоньки

Лес, огоньки

Запорошенные снегом глаза отказывались выдавать информацию... А что Буран?

Где-то внизу светлели розвальни, угадывался лошадиный круп. Что с Бураном?

Оглядываясь и прислушиваясь, спустился вниз.

Между оглобель полулежал, опираясь на колени, тяжело дыша, Буран. Неужто с ногами что?

Рядом из-подо льда нежно журчал небольшой ручей, и - тишина...

Я кинулся к Бурану. Стал осторожно перекидывать его правую ногу за оглоблю, прислушиваясь и оглядываясь, но, не выпуская из руки нож.

Получилось! Буран попытался приподняться... Только бы не переломы...

Стал помогать ему, подхватывая за передние колени...

"Буран! Буранчик! Ну, пожалуйста, вставай. Вставай, черт хромоногий!..." - истово уговаривал я коня...

О, боже! Буран поднапрягся, встал на передние копыта на всю стать, подобрал задние ноги... Чуть скользнул по снегу подковами и встал. На все четыре ноги. Я поцеловал его напуганную, усталую морду, потрепал по холке, почесал между ушами и что-то шептал и шептал, заглядывая Бурану в широко распахнутые глаза... "Умница! Умница Буран..." - шептали мои губы.

И почему-то вспомнился Гулливер, страна лошадей-гуигнгнмов. Вспомнил унижение Человека Лошадью... И почувствовал себя таким счастливым... "Я - йеху, йеху, - беззвучно повторял я. - Как я мог! Прости Буранушка..."

Йеху - вымышленные отвратительные человекоподобные существа, населяющие страну добродетельных лошадей-гуигнгнмов и описанные в IV части "Путешествий Гулливера" Джонатана Свифта. Свифт не раз заявлял, что ненавидит человеческую породу и считает её от природы порочной. Йеху в романе - концентрированный образ природы человека, не облагороженной духовностью.

Конь ковырнул снег копытом, будто проверял надежность подков и снежный настил. Потом ткнул мою голову своей потной мордой, потерся о мое плечо. Словно простил и меня, и себя. И тогда, почудилось: мы оба говорили на одном языке. Молча. Но всему миру. И только друг другу. Вспомнился и Маяковский:

Улица скользила.

Лошадь на круп

Грохнулась,

И сразу за зевакой зевака...

- Лошадь упала!

- Упала лошадь! -

Смеялся Кузнецкий...

Подошел

И вижу

Глаза лошадиные...

За каплицей каплица

По морде катится

Прячется в шерсти...

Читать продолжение - "Пермудский треугольник, Часть 12"

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (3 оценок/-ки)

Вы не являетесь пока Членом нашего Клуба! И комментировать на сайте Вам пока не положено!