× Наиболее эффективный способ поиска на нашем Форуме информации о судьбе интересующего Вас воина: читайте тему " Как эффективно использовать поиск на сайте? "
Другой способ поиска на нашем Форуме информации о судьбе интересующего Вас воина: читайте тему " Как искать информацию о воевавших? "
Наиболее эффективный способ использования всех возможностей редактора при написании сообщений: читайте тему " Как работать с редактором текста сообщений? "

Что видел и пережил

  • дед Митяй
  • дед Митяй аватар Автор
16 фев 2020 22:16 - 16 фев 2020 22:24 #1 автор дед Митяй
дед Митяй написал новый пост: Что видел и пережил
Справка: «Дорофеев Николай Алексеевич 1932» - таких людей сейчас называют «дети войны»

Дорофеев Николай Алексеевич, из воспоминаний

Что видел и пережил...

- «Я родился и жил в деревне Фишева Гора. В 1941 году мне без малого 10 лет. На второй день войны отца призвали в армию. Ему шел 41-й год, он только что мобилизовался с войны с белофиннами. В конце сентября этого года на отца пришла похоронка.
В самом конце июня начались постоянные налеты немецких самолетов на Тихвин. Бомбили в основном железнодорожную станцию, а также аэродромы в деревнях Паголда и Сарожа. Часто мы, мальчишки, наблюдали, как в небе велись воздушные бои, наши небольшие тупоносые «Чайки», увертливые «ястребк» дрались с немецкими «мессерами», и прыгали от радости, когда горел и падал вражеский самолет. Я даже помню, был выпущен плакат, где было изображено как наш самолет пропеллером срубает хвостовое оперение у немецкого. Там же было напечатано такое четверостишие:
Гроза для врага Харитонов - пилот.
Он в небе немецкий настиг самолет,
В неравную битву он смело вступил,
Пропеллером хвост у врага отрубил.

Через нашу деревню по так называемой дороге «Белозерке» днем и ночью продвигались воинские части. Машин было мало. в основном конные и пешие. Лошади тащили небольшие пушки, походные кухни и подводы с различным снаряжением. Несколько подразделений солдат строили землянки и рыли окопы. Очень много гнали скота. Коровы мычали и даже падали, от того что долго не выдаивались. Сопровождающие просили женщин и даже нас, детей, сдаивать молоко у коров прямо на землю, так как пить застойное молоко нельзя - можно отравиться.
Все надеялись, что немца в Тихвин не пустят. Но, поскольку бомбежки усиливались, многие жители стали строить землянки в лесу у ручья Сулик, это в 7-8 километрах от Тихвина в сторону Сарки. Особенно когда на станции под бомбежку попали эшелоны с боеприпасами и цистерны с топливом. Был жуткий пожар. погибло много людей.
В конце сентября мать слезно выпросила в колхозе лошадь, на которую погрузили кое-какой скарб, немного продуктов. В телеге сидел я с братом, бабушка, соседка тетя Шура Фишовская с сыном и дочкой. В середине дня мы были в лесу у землянки, которую, как сумели, сделали мама с тетей Шурой. Разгрузив вещи, мать снова поехала в деревню, хотела привезти еще продуктов и необходимое из одежды.
Землянка наша была маленькая. Её соорудили мать с тетёй Шурой на скорую руку. Окон не было, двери тоже, вместо нее повесили старое одеяло. Внутри поместилось двое нар, сделанных из сырых жердей, покрытых еловыми ветками, и ещё печка-буржуйка. Стол и умывальник были на улице.
Время шло, а мать все не возвращалась. Начались холодные дожди, затем рано ударили морозы и выпал снег. Со стороны города слышны были разрывы, а по ночам небо озарялось пожарами. Уж не попала ли мать под бомбежку? Бабушка с тетей Шурой горевали: «Как жить дальше?». На шестерых человек у нас не осталось ни соли, ни жира. Было немного картошки и ржаной муки. Ели один раз в сутки. В основном лежали на нарах в одежде и без света, поскольку керосина тоже не было. Печурку топили днем и ночью, чтобы согреться.
Почему мать не приезжала, мы узнали позднее. Оказалось, что, когда она приехала в деревню, лошадь у нее отобрали для нужд колхоза. К тому же вот-вот должна была отелиться корова, и женщина решила подождать. А потом председатель колхоза сказал, что Тихвин не удержать, и надо уходить. Тогда мама погрузила на корову мешки с сеном, взяла рюкзак с продуктами и вместе с другими жителями пошла в сторону землянки. Но не успела: к городу двигались немецкие танкетки с пушками, мотоциклы. Угрожая автоматами, фашисты всех вернули назад.
Это произошло 06 ноября. Так мать оказалась у немцев.
Деревенские жители боялись находиться в домах, и все, кто оставался в деревне, разместились в землянке на излучине реки на правом берегу (напротив современного «Садко»). В этом районе наши военные еще летом соорудили три большие землянки с рублеными стенами, как у дома, и накат из 4 рядов бревен.
Мама понимала, что у нас в лесу заканчиваются продукты, поэтому решила сбежать. Завела корову в одну землянок, набросала ей сена, выставила раму из окна, чтоб корова могла слизывать снег. А сама взяла рюкзак с припасами и пошла по льду реки, ползла мимо немецких окопов. В лесу в том месте, где сейчас водозабор, она наткнулась на наших солдат. Ей дали карту Тихвина и велели показать, где она видела вражеские окопы, где и какая у фашистов стоит техника. Мать в 30 лет имела всего два класса образования и в картах ничего не понимала, но какую-то информацию все же смогла дать, где и что видела.
К нам её так и не пустили. Зато в нашу землянку ночью пришли двое военных, принесли немного еды, три буханки мерзлого хлеба и сказали, что мать жива и находится в Тихвине.
Много времени спустя мама рассказывала, что наши солдаты приказали ей провести в город девушку-разведчицу. До нашей деревни мама с Зиной добрались удачно, остановились в землянке, где прятались местные жители. На расспросы о девушке мать отвечала, что та эвакуирована из Ленинграда, отстала от поезда во время бомбежки. Днем мать с Зиной уходили в Тихвин, Стретилово и Заболотье под предлогом обмена одежды на продукты. Через три дня, собрав информацию, они направились обратно к военным. По пути их заметили немцы и стали обстреливать. Но женщины смогли доползти до наших. А через сутки их снова отправили в Тихвин.
У нас есть было уже нечего. Бабушка заставляла нас собирать с елей зеленый мох, который долго кипятила в кастрюле, а затем убеждала нас пить эту воду и жевать вареный мох, приговаривая при этом: «Олени и лоси мох едят и этим сыты. Значит и мы выживем». Но однажды молодая тетя Нюша с детьми все же решила отправиться в город за едой, надеясь, что немцы их не тронут.
Нас набралось 8 человек, все мальчишки от 9 до 12 лет. Утром 05 декабря мы двинулись в сторону Тихвина. Где-то в середине дня очень близко услышали частую стрельбу, а когда увидели следы, то поняли, что прошли наши военные. По следам вышли на полянку между Фишевой Горой и Заболотьем и увидели много наших убитых солдат в разных позах. Около одного прошли рядом и заметили, что у него на щеке еще таяли снежинки. Впереди были немецкие окопы и оттуда нам кричали «Хальт! Хенде хох!» К окопам мы подошли с поднятыми руками. Отсюда Фишева Гора была совсем близко.
Пока тетя Нюша объяснялась с немцами, мы с братом побежали к своему дому, и увидели, что многие соседние дома сгорели, у других были разрушены дворы, потому что сухие бревна дворов немцы использовали для строительства своих землянок. В нашем доме никого не было, стекла были выбиты, двери раскрыты. Потом мы увидели знакомую бабусю, которая объяснила, что все находятся в землянке у реки. Побежали туда и наконец встретились с матерью! Она плакала и расспрашивала нас, как остальные. Немного погодя подошли и остальные дети. Нас сразу стали кормить, но давали понемногу, чтобы не было плохо.
Вечером в землянку пришел немец с автоматом, переписал фамилии всех. Из мужчин в землянке был только дед Саша, который в 1905 воевал с японцами. Ему было под 80 лет, но он был еще крепкий старик. Пока немец записывал, дед Саша хотел шарахнуть его сзади топором, а труп выкинуть в кряж к реке. Но Зина убедила его не делать этого, ведь, когда немцы узнали бы о нашей расправе, они бы всех расстреляли.
На краю деревни стояла немецкая зенитка. Однажды ночью её заминировали. Когда немцы хотели выстрелить из неё по нашему летящему самолету, произошел взрыв, убило сразу четырёх немцев и двоих ранило, а зенитку всю покорёжило.
Утром 06 декабря в землянку пришли несколько немцев с автоматами, всех из землянки выгнали и под конвоем повели в город. В Тихвине всех загнали в подвал дома на старой площади. В подвале уже было много людей. Двери открывали лишь тогда, когда приводили очередную партию горожан. Сидели в полной темноте, даже в туалет не выпускали.
Было душно дети плакали. Были даже женщины с грудными детьми. Когда стали стучать в дверь и просить открыть её, чтобы хоть немного дать воздуха, то последовала очередь из автомата по низу двери. Некоторых ранило, началось смятение. Рядом с нами перевязывали мужчину - пуля попала ему в ногу. Чтобы подсветить жгли бумагу.
Дверь открыли под утро. Было ещё темно. Нам приказали выходить. Несколько немцев освещали лица пленников фонариком. Нас распределяли на 4 группы: военнопленные, молодые женщины, молодые мужчины, в последней – старики и женщины с детьми. Первые три группы куда-то уводили. При выходе из подвала мать взяла за руку брата, а Зина, натянув на лицо платок, подхватила на руки меня и тоже сошла за женщину с ребёнком.
После сортировки нас повели к зданию бывшего военкомата, где стояли солдаты и офицеры. Один из немцев на ломаном русском зачитал приказ, где в конце говорилось: - «…кто не будет выполнять требования немецкого командования, будет жестоко наказан». Подогнали крытую машину, с неё закрепили на сук дерева, которое росло у здания, две петли… А затем подтащили двух людей – мужчину и женщину, которые были в одном нижнем белье. Накинули им петли на шеи. Машина отъехала. Они со стоном повисли на верёвках… От страшного зрелища люди плакали навзрыд. Кто-то в толпе узнал женщину. Говорили, что она прятала нашего раненого офицера, и что соседка донесла на неё немцам.
После казни всех погнали к новой больнице (здание у монастыря), загнали внутрь, закрыли двери и никого не выпускали. Зина, поговорив с матерью, шепнула нам с братом, чтобы мы попросились в туалет, а затем тайком ушли в деревню. С нами пошли еще два брата Борисовых. Зину немец на улицу не пустил, а нам показал рукой, чтобы мы отправлялись подальше за здание. Мы побежали по снегу вдоль забора, а там ползком через реку, и по полю пробрались в землянку.
В землянке было тепло, а на печурке стоял горшок с загустой. Мы сразу же набросились на еду. Немного погодя из-под нар вылез дед Саша и сказал, что испугался, думал - немцы пришли. Печь он топил ночью, чтобы не было видно дыма. Вечером возвратились все, в том числе и мать с Зиной. Немцы всем объяснили, что отпускают на двое суток, чтобы взять документы, продуктов на неделю и ценные вещи, особенно золотые и серебряные украшения. Затем опять надо было явиться на площадь.
О том, что происходило с группой молодых женщин, которых отобрали после ночи в подвале, мы узнали от тёти Нюши, так как она была в их числе. Их повезли на санях, прикрепленных к танку, в сторону деревни Ругуй. Но по дороге всю группу загнали в подвал какого-то дома вместе с жильцами. Закрыли и подожгли постройку. Когда люди поняли, что дом горит, они попытались выбраться через отверстие, в которое хозяева подсыпали картофель, но оно было слишком узкое. К счастью, хозяин вспомнил, что у него со времени, когда он делал засек под картофель, в подвале осталась ножовка. С её помощью он выпилил два бревна и через увеличенное отверстие все люди смогли выбраться наружу. Дом горел, а немцев в деревне уже не было. А что стало с военнопленными и группой молодых мужчин, мы так и не узнали. Никто из знакомых не вернулся.
Ночью – это было уже 08 декабря – к нам в землянку постучали. На пороге стоял наш солдат в маскхалате. С ним разговаривала Зина, потом она сообщила нам, что русских военных много, они на лыжах идут по реке в сторону плотины. Наши заняли оборону на развилке дорог к Заболотью и улице Римского-Корсакова. Там были проложены провода, которые тянулись с передовых позиций немцев в главный штаб – в монастырь. Провода перерезали, лишив врага связи.
Началось наше наступление на Заболотье и Фишеву Гору. Немцы поняли, что их окружают, стали отступать. Прямо пробиться они не могли, техника увязла в снегу. Дорог не было, всё занесло. Отступали они в спешке и налегке через Смоленский шлюз, побросав боеприпасы в окопах. Бои шли в Паголде, которая переходила из рук в руки несколько раз, отчего почти все дома были сожжены.
09 декабря утром мы узнали, что Тихвин полностью освобождён. Зина сразу же вернулась в свою часть. Уже после войны мы узнали о её жизни. Она - жительница Ленинграда, и звали её Зинаида Ивановна Ваулина»

Владимир Хоботов ( vk.com/id22309487 ) = автор публикации дал «добро» на перепост его материала

Приложение: персоны, исходные данные (ФИО) по которым встречаются в тексте:

Справка: «Шура Фишовская» = «Фишовская Александра (Фишевская» именно с такими исходниками нет в базах, выкладывающих инфу по ВОВ

Справка: воин, именно с такими исходниками, как «Дорофеев Алексей Федорович 1901» имеет именную тему: perexilandia.net/forum/tikhvin-voiny/3821-dorofeev-aleksej-fedorovich

Справка: воин, именно с такими исходниками, как «Ваулина Зинаида Ивановна (Иванович 1921» имеет именную тему: perexilandia.net/forum/tikhvin-voiny/3820-vaulina-zinaida-ivanovna

С уважением, дед Митяй.
отвечу на вопросы, заданные через е-почту: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.
Часть информации скопирована с дружественного форума «Патриотцентр» с Раздела " Тихвин - город Воинской славы России (по материалам...

Пожалуйста, нажмите Войти или Регистрация для того, чтобы присоединиться к обсуждению

Модераторы: дед Митяй